— Совсем с ума посходили, девиц против демонов выпускают, — бормотал он себе под нос.
— А как же вы себе-то такое диво заполучили, признайтесь? — Яков Львович смотрел с интересом.
— Это был подарок китайского императора. Мне удалось спасти его жизнь в бытность в тех краях, он был мне должен, — пожал Бельский плечами. — Вот и сделал императорский подарок. И отправил по железной дороге. Но Цинь-Цинь и месяца в моём доме не прожил. Кормить его людьми я всё же, был не готов, а от другой пищи он отказывался.
Поэтому ни желания мне не вышло, ни чего-то другого. Если желаете, юноша, могу дать вам посмотреть мои записи по этому вопросу, но — чтоб непременно вернули, ясно? — и строго посмотрел на Соколовского.
— Желаю, Фаддей Петрович. И буду весьма благодарен.
Солнце смотрело в окно, в двери постучали и крикнули, что Анна Мироновна заждалась уже за столом.
— Ну что, Мишка, получил, что хотел? — спросил Афанасий Александрович, когда все прочие двинулись в столовую.
— Получил.
— И готов бежать дальше прямо сейчас?
— Я-то готов, а вот Бельский желает обедать. Мне же хочется подержать в руках его записки.
— Понимаю. Ничего, подержишь. Что там Ольга? Справляется?
— Лучше всех, — Соколовский невольно улыбнулся. — Лучше меня, когда я только начинал.
— Вот, ты видишь. Береги её, ясно? — и взглянул так, как умеют только некроманты.
— Куда уж яснее, — вздохнул Соколовский и пошёл следом за хозяином за стол.
20. Я возвращаюсь к жизни
20.
Я возвращаюсь к жизни
Я проснулась — в какой-то очередной раз."
"В комнате традиционная прохлада — потому что досюда Варфоломей с командой не добрались. Говорят — пары дней им не хватило. Ничего, не сахарная, не развалилась. Пока сплю — Надя присматривает за печкой, а когда просыпаюсь — это всегда ненадолго. Они зовут Зимина, тот внимательно смотрит на меня через очки и готовит пряное травяное зелье, и после него я снова сплю.
Наша тварь, как я понимаю из обрывков разговоров, навела в округе шороху.
Все соседи прилипли к заборам и следили за эпическим противостоянием. Но я не поняла, куда тварь делась потом, и вообще какова, так сказать, её судьба — убежала и спряталась, отсидится, снова вылезет? Или нет? Или мы напугали её, и всё, конец? Или пока всех нас не съест, не успокоится?
Одно точно: это вполне живое существо, а никакая не нежить. Ни разу. Просто существо с какими-то очень уж неслабыми характеристиками.
