И все-таки лучше бы до такого не доводить, самим же ведь легче будет. Любят родители Варвару?
– Очень, очень сильно любят, – подтвердил Курт. – Потому и не хотеть отпускать за незнакомый им, чужой человек. Они обещать выдать ее за какой-то купец из Тулы, с которым у их семья есть хороший деловой, торговый связь.
– Угу, значит, сильно любят, – задумчиво пробормотал Лешка. – Следовательно, желают дочери счастья. Просто понимают они это счастье по-своему, боясь за ее будущее и желая связать жизнь со знакомым им человеком и из понятной среды.
А тут какой-то немец-переселенец из кузнецов, да еще из дремучей деревни нарисовался. У которого одно лишь достоинство – это его личная свобода, ну и смазливая мордаха, которая их дочке нравится.
– Я не есть кузнец из дремучий деревня! – вспыхнул Курт. – Я есть механик и владелец мастерской, к тому же кавалер две медаль, пожалованных за войну государыней императрицей.
– Ну, вот как раз на это мы и будем напирать, – улыбнулся Лешка. – Значит, так, на Святочной неделе мы едем свататься к твоим будущим родственникам.
Свахи нам не нужно, я тебя лично тестю и теще представлю. Надеюсь, воинский мундир у тебя еще сохранился, господин подпрапорщик? Моль его не съела?
– Сохраниться, – ответил ошарашенный Курт.
– Починить, почистить и отгладить! – командирским тоном приказал Егоров. – Медали надраить так, чтобы они огнем горели! Приказываю выглядеть как заслуженный старший унтер-офицер русской императорской армии на параде. Все ясно?!
– Так точно, – машинально ответил подобравшийся Шмидт.
– Ну, вот то-то же, – улыбнулся Лешка. – И не такие мы с тобой крепости, друг, брали, чтобы пасовать перед какой-то Козельской. Веселей, орлом глядеть, егерь!
Глава 10. В поместье
К большому каменному дому, стоящему в центре уездного Козельска, подкатила богатая санная повозка, запряженная в восьмерку лошадей, а за ней следом две тройки с лентами и колокольчиками.
Прохожие, открыв рот, наблюдали, как важный офицер в шинели и в воинской шапке с опушкой, со свисающим с нее вбок пышным волчьим хвостом, не спеша и как-то вальяжно вышел из открывшейся дверцы.
Постоял, широко расставив ноги, и оглядел всю улицу с застывшими на ней зеваками.
– Эй, люди, а тут ли семейство купца Лазарева проживает? – пробасил он, строго нахмурив брови.
– Тут, истинно тут, барин! – закивали мещане. – Хозяина Иваном Кузьмичом зовут, а его жену Евдокией Ивановной кличут. У них еще сынок и две дочки есть.
