— Куда же вы? — Репнин хотел ее остановить, схватив за руку, но она бросила на князя такой выразительный взгляд, что он отступил.
— Кажется, мы уже все сказали друг другу, — прошептала Анна.
— А если я скажу, что был не прав?
— Я вас не понимаю, князь…
— Наше расставание было чудовищным!
— Не я тому виной. Это все ваша глупая ревность, Миша!
— Так вы простите меня? — Репнин выглядел искренним, и Анна кивнула.
— Я не держу на вас зла, и вы… вы помните, что я была готова сделать все, лишь бы спасти вас.
— Я тоже был готов спасти вас… Но, к сожалению, не смог по достоинству оценить вашей жертвы.
— Возможно, никогда не оцените.
— Аня… Я знаю, что мы разные, но нас так много связывает, мы столько пережили вместе… Я желаю счастья для вас…"
"— Молчите! Молчите, Миша… — Анна глубоко вздохнула, едва сдерживая подступившие к горлу слезы. — Вы тоже, как никто другой, достойны счастья. И все же… Все же вы правы, мы — разные, и нашим дорогам не суждено более пересекаться. Прощайте!
— Прощайте… — тихо сказал ей вслед Репнин.
После той ссоры в сторожке лесника он, не помня себя, уехал к цыганам, найдя утешение в гаданиях и песнях Рады. Но тревога так и не покинула его сердце. Репнин чувствовал, что вспылил и позволил напрасным подозрениям помешать его счастью. А оно казалось таким близким, таким возможным!..
Его первым желанием поутру было тотчас броситься к Анне и объясниться, но Репнин представил себе, как воспримет это Владимир. Он порадуется, видя, как его друг, точно мальчишка, бегает за его крепостной, хотя теперь бывшей.
Амбиции взяли верх над чувствами, и Репнин остался в таборе. И сейчас приехал, чтобы застать Модестовича. Репнин не верил в его сумасшествие и хотел напомнить управляющему об их прежнем уговоре — Модестович обязался помогать князю в его расследовании преступлений Забалуева. И вот эта нечаянная встреча с Анной…
Репнин был смущен, и поэтому не заметил, как дверь в библиотеку снова открылась, и в коридор вышел Корф.
— А я-то думал, что вы уже назначили дату свадьбы, и размечтался хорошенько погулять с шампанским на мальчишнике, — едко сказал он.
— Мы расстались… И не надо делать вид, что ты не знаешь, почему. Или ты станешь отрицать, что Анна приходила к тебе в спальню?
— Тоже мне честь! К тому же между нами ничего не было.
— Но могло быть?
— Мне казалось, ты знаешь меня лучше других.
— Только не надо говорить, что она сделала это ради моего спасения!
— Думаю, что Анна любит тебя, Мишель.
