— А вы, как я погляжу, тоже картишками балуетесь и даже преуспели? — Забалуев кивнул на стол у окна, за которым, кроме Шуллера, сидел и знакомый цыган со шрамом.
— Фортуна, знаете ли, благоволит, — разулыбался Модестович, постукивая пальцами по стопке ассигнаций рядом с собой.
— Что ж, стоит и мне попытать счастья, — Забалуев обернулся к трактирщику, прищелкнул костяшками пальцев, и тот мигом подставил к столу еще один стул.
— Да у тебя ветер в карманах свищет! — недовольным тоном сказал Седой.
— Я нынче наследство получил, мой драгоценный! От тетушки двоюродной нижегородской.
Так что вполне могу составить компанию.
— А с долгами для начала не желаете расплатиться, господин наследник? — Седой окинул Забалуева презрительным и недоверчивым взглядом.
— Всему свое время, мой друг, всему свое время! — азартно потирая руки, успокоил его Забалуев.
— Соловей-разбойник тебе друг! — зло бросил цыган.
— Эй! — остановил их перебранку Модестович. — Нечего здесь ссориться, карты этого не любят. Раздавай, Седой!
— Нет уж! Я цыганскими не играю.
Демьян, — снова кликнул трактирщика Забалуев, — поди-ка сюда! Будь любезен, принеси нам чистую."
"Трактирщик угодливо изогнулся и бегом принес из буфета новую колоду. Забалуев привычным жестом разорвал упаковку и стремительно растасовал карты, и, глядя, как они скользят между его ловкими пальцами, Модестович побледнел, а Седой нахмурился.
С перепугу Модестович заказал себе по первой три карты и дальше дважды прикупал на полную смену. Цыган осторожно брал по одной и внимательно следил за Забалуевым.
— С этой вашей новой колодой мне фортуна изменила, — буркнул Модестович, заглянув в очередной прикуп. — В пролете!
— Но-но… — погрозил ему пальчиком Забалуев. — Чего пасуешь-то?
Модестович немного подумал и кивнул — удваиваю.
— Куда тебе ставки удваивать? Деньги ты уже все на стол положил, — попытался остепенить его Седой.
— А я без денег, залог на кон внесу, — Модестович достал из кармана старинный перстень с крупным бриллиантом.
— Знакомый перстенек! — прищурился Забалуев. — А ты, часом, не мародерствуешь, дружок? Это ведь его Сычиха положила в гроб барону Корфу?
— Чур вас, Андрей Платонович! Наследство это. Не у одного у вас тетушка есть нижегородская.
— Так ты ставишь перстень или нет? — обозлился на проволочку Седой.
— Ставлю! — Модестович показно повертел перстень в руках и со стуком опустил его в центр стола.
— Твой ход, наследник. Чем ответишь? — повернулся Седой к Забалуеву.
