Да кто ж поверит, что такая пава — крепостная? У нее же и походка, и манеры благородные, — с сомнением покачала головой Варвара.
— А я и не собираюсь изображать из себя крепостную! — Ольга вскочила с дивана и забегала по гостиной. — Вам просто нравится надо мной издеваться, Корф.
— Я над вами не издеваюсь, я вас спасаю, — прервал ее стенания барон. — Помолчите!
— Одежку-то я подберу, барин, — снова заговорила Варвара, — вот только речь-то у нее нездешняя. Лучше было бы, если б барышня молчала, словно и немая вовсе.
— Я — немая?! — взбеленилась Ольга.
— Умница Варвара! — Корф от всей души обнял толстуху. — Тебе бы у Бенкендорфа работать в самый раз.
— Только мне этого еще не хватало, — застонала Ольга, не в силах поверить, что все это происходит с нею наяву и при полном попустительстве Александра. Ольга еще раз умоляюще взглянула на наследника, но он встретил ее взгляд так весело, как будто развлекался на псарне. Ольга затаилась и повернулась к Корфу, чтобы возразить, но он ладонью закрыл ей рот.
— Сударыня, прошу вас с этой минуты замолчать.
— Но я не собираюсь… — из-под этого символического затвора промычала Ольга.
— Вы должны закрыть рот и не открывать его, — приказал Корф и кивнул Варваре, — а сейчас вы пойдете с Варей, она поможет вам переодеться. И в дальнейшем для всех вы — Дарья, глухонемая служанка князя Муранова, который гостит у меня в имении по давнему приглашению.
— А где я буду жить? — вырываясь, успела спросить Ольга.
— Лучше бы отправить вас к слугам, чтобы вы здоровой народной жизни попробовали, — задумался Корф, — но, зная ваш характер, я предпочитаю видеть и слышать даже, как вы молчите.
Поэтому комнату вам отведут здесь, на первом этаже, неподалеку от моей спальной и гостевой комнаты.
— Всегда мечтала быть рядом с тобой, — сказала Ольга, обращаясь с такой неопределенностью, что было непонятно, к кому же прежде всего — наследнику или Корфу.
— Она неисправима, — пожал плечами Александр.
— Думаю, что это ненадолго, — усмехнулся Корф, а Анна только грустно вздохнула и пошла за Варварой — в помощь.
Глядя на то, как по-военному ловко Корф разобрался с Ольгой, Александр почувствовал облегчение. И, с улыбкой повернувшись к своему спасителю, спросил:
— И как мы будем развлекаться?
— То есть? — удивился Корф.
— Но не думаете же вы, что я буду изображать из себя скорбящего? Да, горе мое безмерно, но радость моя велика — я хочу праздника и здорового времяпрепровождения.
