Сидишь, свету белому не рад… Или хозяин денег не заплатил?
— Ага! Заплатил! — скривился сторож. — Дождешься у него. Последнюю заначку с горя пропиваю. Считай, с осени платы не видали! Промышляем тем, что ручки, где остались, медные от дверей выворачиваем да продаем. На табак и выпивку хватает.
— Так что же не уйдешь? Я ведь знаю, ты человек вольный.
— Весной с мужиками в город подамся. А пока, — махнул рукой Фирс, — дотянуть бы до первого тепла, и — айда!
— И не боитесь, что барин пропажу заметит да исправнику донесет?
— «Барин»! Вот ты — барин, а наш — одно название.
Сам уже, что можно было, продал давно.
— Трудная у тебя работенка, — с сочувствием сказал Репнин.
— Да что трудного-то? — сторож опрокинул в горло стопку и захрустел вприкуску огурцом. — Тоже мне дело — рухлядь охранять! Кто на нее позарится?
— Слышал я, будто барин твой многим задолжал, потому и вам не платит.
— Да уж, видать, у него дела совсем плохо пошли, коли он даже туда денег не отсылает.
— Куда это — «туда»? — переспросил Репнин.
Он почувствовал в этом «туда» что-то весьма важное и затаился от напряжения.
— Туда, — махнул рукой в сторону Фирс и икнул. — Вот, вспомнили меня, ждут не дождутся с передачей. А везти-то мне и нечего. Кукиш!
Сторож выгнул фигуру из пальцев и погрозил кому-то в тени у стены напротив. Репнин оглянулся — нет, никого, просто сторож напился и говорит с чертями.
— Ох, спасибо тебе, барин, — качаясь из стороны в сторону, поднялся Фирс из-за стола.
— Благодарствуйте за сердечность вашу, а мне пора, а то не доеду до места. И что я им скажу?
Фирс чертыхнулся, сплюнул на пол и, перекрестясь, нахлобучил заячью шапку на голову. Потом кивнул Репнину на прощанье и пошел прочь из трактира, прихватив со стола початую бутылку перцовой.
Репнин выждал, пока за сторожем закроется дверь, и бросился к Лизе.
— Идемте, нам надо спешить! Мы не должны упустить его.
— Он что-то важное вам рассказал? — пыталась на ходу расспросить его Лиза, но Репнин отмахнулся — главное сейчас, проследить за сторожем.
Они быстро сели в сани — Репнин велел Дмитрию запрячь лошадей в самые простые, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания — и, убедившись, что Лиза устроилась в кошеве, взмахнул кнутом.
— Вперед, вперед родимые, выручайте, догоняйте! Пошел, пошел!
Ехали они долго. Наконец, ближе к ночи вдалеке показались огни почтовой станции, и стало понятно, что сторож сделает там остановку.
