— И потом, кто еще, кроме Забалуева, имел возможность проникнуть в ваш дом и подкинуть деньги? Ведь не печатали же вы их сами, Мария Алексеевна!
— Господь с вами, Михаил Александрович! — возмутилась Долгорукая.
— Исходя из всего выше сказанного, я должен заключить, что мы отвергаем предложение господина Забалуева? — Андрей внимательно обвел глазами родных.
— Не смею настаивать, — снова взял слово Репнин, — но лучшего способа избавиться от Забалуева раз и навсегда у нас нет и не будет!
— Князь, вы еще не стали нам родственником, — с интересом поглядывая на него, заметила Долгорукая.
— А как ты думаешь, Лиза? — спросил князь Петр.
— Михаил Александрович прежде никогда не давал мне плохого совета, — просто сказала она.
— И все же этот план очень рискованный…
— Мы ничем не рискуем, если доверимся Михаилу Александровичу. Хуже, чем есть, уже не будет.
— Лиза права, — кивнул князь Петр. — Действуйте, князь, я полагаюсь на вас.
— Благодарю, Петр Михайлович, — кивнул Репнин. — Я оправдаю ваше доверие.
А сейчас — честь имею откланяться, ибо должен поторопиться.
После ухода Репнина Долгорукие вышли в гостиную, где топтался Забалуев, то донимая Татьяну с чаем, то пытаясь прорваться через Дмитрия под дверь кабинета и подслушать, как идет столь важное для него обсуждение.
Надменный вид появившейся перед ним княгини Забалуева слегка раздосадовал. Лицо Андрея, исподлобья мрачно взиравшего, удивило, а спокойный тон князя Петра разозлил — Забалуев понял: Долгорукие собирались сказать ему «нет».
— Итак, — надулся Забалуев, — судя по всему, вы, князь Петр Михайлович, предпочитаете грязные нары теплой постели под боком любимой женушки?
— Хам! — с брезгливостью бросила княгиня. — Мерзкая крыса! Убирайся из нашего дома к своим крысята!
— Дети ни в чем не виноваты, — глухим от ненависти голосом сказал Забалуев.
— Подожди, Маша, вернемся к главному, — начал Долгорукий.
— Нет, увольте, — прервал его Забалуев. — Я передумал! Да, я обманывал жену и детей. Но ради их же блага, и они меня поймут и простят.
Они за мной в Сибирь поедут, потому что любят меня преданно и нежно. Впрочем, вам, Долгоруким, этого не понять. До встречи в суде, господа!
— Умеете же вы, маменька, оказаться вовремя со своими замечаниями, — рассердился Андрей, едва только Забалуев вышел из гостиной.
— И правда, Маша, мы же хотели, чтобы последнее слово осталось за нами, — покачал головой князь Петр.
— Вот уж! Буду я склоняться перед этим!..
