Бедовый 9. Царь царей

Трепов, собственной персоной, чтоб ему пусто было.

А вот молодого красавца рядом с ним я не смог толком разглядеть. Ни лица, ни хиста. Слишком уж быстро все произошло, да теперь мое внимание было приковано к пенсу. Блин, когда старик таким сильным стал? По мощи чуть ли не крон. Фон такой, будто возле АЭС стоишь. Очень мне все это не понравилось.

Парочка тоже нас заметила. Оба повернули головы и проводили взглядами промчавшийся ГАЗ. А у меня противно заныло где-то в животе. Вот почему у тебя, Мотя, всегда все так… Не слава Богу.

Ведь не случайно Трепов так зачастил в Выборг. Конечно, был шанс, что он попросту очень любит северные города России и при этом страдает амнезией. Но на это я больших ставок не делал.

Михаил, которого я попросил чуть «притопить», не стал задавать лишних вопросов. Лишь внимательно посмотрел на меня. Именно как в плохих фильмах, когда водила глядит не на дорогу, а пялится на пассажира. Благо, и у нас, как и в кино, сюжет стал развиваться дальше, а не оборвался звуком скрипящих тормозов.

Я дергался долго. И не только потому, что сидеть было жутко неудобно. Я-то понимал, по чью душу заявилась эта парочка. Вот и не понятно, хорошо, что я уезжаю из Выборга, или наоборот — плохо?

Остановились мы лишь когда почти въехали в Питер. Я уже понимал, что никто из «Созвездия» теперь за нами не гонится. Значит, можно немножко расслабиться. Выйти, размять затекшие ноги. Это, кстати, далось нелегко.

Создавалось ощущение, что мы провели долгое время в невесомости, и мышцы теперь слушались нас с трудом.

Дальше пошло чуть веселее. Михаил, пусть и решил поиздеваться над нами, судя по выбору машины, жадным не был. Во-первых, после северной столицы мы выбрались на платную дорогу, во-вторых, Егерь в обед остановился в неожиданно приличном заведении и накормил нас от пуза. Хотя по-прежнему говорил «вы», не глядя на Рехона.

И надо сказать, в какой-то момент путешествия я даже стал привыкать.

Больше того, если не брать во внимание каменную задницу, мне понравилось. Давно я так никуда не выбирался, связанный по рукам и ногам рубежными обязанностями. А теперь, можно сказать, был свободным, как птица.

Из интересного, в какой-то момент нас остановили рубежники. Михаил вышел, долго о чем-то с ними разговаривал, затем открыл фургон, закрыл, вернулся обратно. Следом настал наш с Рехоном черед выйти из машины.