Бедовый 9. Царь царей

Среднего роста, с некрасивым лицом и большими ушами, в самом рубежном расцвете сил. Кожа не превратилась в кору, а вместо редкой поросли усов, которые я с негодованием сбривал каждое утро, не проступил мох. Однако с каждым новым ударом сердца приходили ранее неизведанные ощущения.

Шагах в шестистах замер в испуге олень, а после что есть мочи бросился бежать. Это появился на лесной тропке волк. Да и не волк еще, прибыль, ему и года нет. Однако хищник есть хищник.

Чуть ближе заливалась в гневном плаче рябинница — это сойка разоряла ее гнездо.

Но и тут ничего не сделаешь, в своем праве бессовестница. К тому же, сейчас прилетит муж рябинницы, того и гляди, отгонят хулиганку.

Вдалеке, улюлюкали черти — там молодого Большак за какие-то провинности заставлял носить воду из местной речки в дырявых ведрах. Воспитывал. И я даже улыбнулся тому. Чем бы не тешились, лишь бы не озоровали.

Танцевали, наверное, свой последний в этом году танец лесавки — обнаженные дивные красавицы с распущенными волосами.

Только не дай бог кто именно сейчас сунется к ним — не сносить ему головы.

Чесал бороду длинными ногтями в овраге берендей. Медведь-оборотень, по путаным мыслям которого уже и непонятно было, кто он больше — человек или зверь.

Но самое главное — шел по полянам, по долам, по опушкам, то оказываясь над верхушками самых высоких деревьев, то вдруг ныряя под листья дикой земляники, настоящий хозяин здешних земель. Шагал прежде, пока не появился я. Но теперь он повернулся и хмурил кустистые брови, словно всматриваясь в горизонт.

Не помню, кстати, чтобы у батюшки были густые брови Но и тот гигант не казался похожим на моего доброго приятеля. Ясно лишь одно — надо торопиться.

Я упал на колени, взрывая пальцами влажную маслянистую землю. И прямо из подушечек стали прорастать тонкие корни, уходя в самые недра. И оттуда уже расползались в стороны, расходились сотнями побегов.

Он лежали аккурат под деревом. Глубоко. Будь у меня лопата, много времени и невероятное упорство — я бы и за несколько дней не докопался.

Мертвый кощей, погребенный вопреки всяким правилам. И это стало для меня сюрпризом. Рубежник не был придавлен рунным камнем, как того требовали обычаи, но лежал совершенно спокойно, словно ожидая своего часа.

А что это было именно так — я теперь ощутил в полной мере. Он действительно оказался связан с ларем. Я чувствовал прочную натянутую нить, которая не ослабла даже через столько лет.