Тем самым Кровавым штормом, которым еще совсем недавно в пылу бессильной злобы убил Князя. Заклинание под действием Осколка увеличило площадь поражения. Первых двух кощеев перерубило на части, как одноуровневых ивашек. Зато они не мучались. А вот остальным, стоявшим рядом, досталось. Истерзанные тела рухнули на залитую дождем брусчатку.
Следом крон набросил на себя Огненный щит и попер танком на встрепенувшихся рубежников. Они, конечно, пытались укусить побольнее, но защита пока справлялась. Алексей Вредитель выкрутил на максимум действие Осколка, не думая о последствиях.
Он даже не заметил, как при очередном заклинании сломалась лучевая кость в левой руке, через которую выплеснулся хист.
Алексей Вредитель замер лишь однажды. Когда посреди бушующего ливня, которому снизу вторила расплескивающаяся кровь, показался объятый пламенем человек. Огромный факел, пылающий от пяток до кончиков волос. Так ярко, что нельзя было различить лица.
Казалось, что этого не может быть. Призраки прошлого проснулись, чтобы спросить за нарушение когда-то данного слова.
Не договора, обычного обещания, которое приносил каждый новый член Ордена.
— Смага, — чуть слышно прошептал Вредитель, еще не в состоянии поверить в увиденное. Хотя сегодняшний день был горазд на невидаль.
— Я пришел за тобой, — сказал Дракон.
У Алексея Вредителя словно пелена спала с глаз. Конечно, это был не Смага. Голос оказался моложе и… в нем не чувствовалось той силы и несгибаемости. Проклятый сынок, который тогда, много лет назад, убежал, как трусливая девка.
Более того, крон узнал его. Леопольд. Ведун, которого приставили к молодому рубежнику.
Такой ярости Вредитель не испытывал давно. Злость застила ему глаза, тряхнула, выбивая все разумные мысли и доводы, заставила позабыть прежние цели. Он понял, кто стоял за всем этим. Понял, из-за кого взбеленился Святослав. И кто подставил его.
Алексей влетел в обидчика, выплескивая если не весь хист, то большую его часть. Тело напоминало резонирующий хрустальный бокал — ударь по нему посильнее и разлетится на осколки.
Не те, за которыми все охотились. А обычные. И отскочил обратно, как резиновая игрушка.
Потому что позабыл самое главное. Отчего Смага когда-то ушел из смертельной западни, в которую был заключен. Неуязвимость в огне. Даже против превышающего по силе врага. Даже против крона.
Разве что качнулось пламя, медленно оседая и чуть потеряв яркость. Вредитель поднялся, готовясь нанести новый удар. Но не заметил самого главного.
