Подняв пальцем мое лицо за подбородок, и не отпуская его, заглядывая в мои глаза, тихо спросил:
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Возможно, он спрашивал о письмах, которые я не так давно заметила на столике в углу. Возможно, хотел узнать об инциденте с его сестрой. Но я сказала то, что считала нужным. Примет он это или нет, но я не оставлю в неведении отца своей крошечки.
— У нас будет малыш, Олих…
Глава 49. Следы от кандалов
Мгновение тишины, показавшееся мне вечностью. Пальцы отпустили мой подбородок и нежно прошлись по щеке.
Вокруг глаз его собрались морщинки, а вокруг кошачьего зрачка заплясали медовые искры.
— Мое желание исполнено, ведьмочка.
Олих накрыл своей рукой мой живот.
— Спасибо, рыжик.
Он взял мою руку в свою, и стал целовать каждый пальчик, ладошку, запястье. Шумно втянул воздух и отстранился, разглядывая мою руку. Сквозь слезы радости я смотрела на своего мужчину, ни на секунду не усомнившегося во мне. Признавшего свое дитя.
— Ве-е-елма-а-а. А это что еще такое?
Олих берет мою вторую руку и так же пристально ее рассматривает.
Я в недоумении. Что не так-то?
Проморгавшись от слез, я посмотрела на свои запястья. И обмерла. И как я так беспечно не спрятала шрамы от кандалов?! Раны, благодаря мазям и легкого колдовства, давно затянулись. Но рубцы были еще слишком свежи, чтобы стать незаметными.
Невольно я попыталась спрятать под простыней и свои щиколотки. Но он резко дернул шелковую ткань так, что если бы он вовремя не поймал меня, то лежала бы я сейчас на полу.
— Это что такое? — прошептал Олих. Ничего страшнее этого тихого звука я в своей жизни не слышала.
Не успела я моргнуть, а он уже почти оделся и направляется к выходу.
— Олих, — позвала его я, сидя обнаженная на кровати и прикрыв свои прелести простыней, — подожди. Все не так страшно. Все уже позади…"
"— Позади? — он резко повернулся ко мне, а затем подскочил к кровати. Не больно, но требовательно схватил за волосы и оттянул голову назад. Так, чтобы глаза в глаза, дыхание в дыхание.
— Никто. Слышишь? Никто не смеет трогать мое. А ты — моя. От самых кончиков пальцев и до самой малой частицы твоего тела.
Да как же успокоить его ярость-то? Ведь беды наделает!
— Олих, — я запустила ладонь в его волосы и слегка взъерошила их. — Я здесь. Мы вместе. Ведь это главное…
Закончить он мне не дал, смяв мои губы и ворвавшись внутрь своим жалящим языком.
А затем так же резко отпрянул от меня.
— Будь здесь, женщина.
Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
