— Кто?
— Олих, — сделал шаг вперед Урлас. — Ты должен понять, что это лишь рок так распорядился. Ты помнишь мои слова? Я не вижу ее в этом мире. Этими руками, что уже сотворили зло, или другими, что еще встретятся здесь на ее пути, ей не позволят жить в этом мире. Она родилась не для него.
— Кто? — казалось, не обращая внимания на слова брата, Олих обратился к Бастиану.
— Прости, брат. Как только мы узнали о случившемся, то я вернулся в замок, чтобы разобраться во всем…
— Разобрался? Где ее держали? — он вплотную подошел к Бастиану.
— Олих, Баст не виноват. Мы все вместе приняли такое решение.
— Где. Ее. Держали.
— В темнице, в подземелье, — вдруг проблеял начальник охраны, трясясь, как осиновый лист.
Олих шумно втянул носом воздух. Братья вздрогнули, когда увидели, какая боль зажглась в его глазах. Всего однажды Олих был в подземной темнице. И увиденное так его шокировало, что он больше никогда туда не спускался, и старался не думать о тех жутких условиях. Лишь дал себе клятву, что когда-нибудь он разрушит те темницы.
— Долго? — вмиг осипшим голосом задал он следующий вопрос.
— Две недели.
Дикий рев и массивное деревянное кресло вылетает, разбивая его вдребезги, в окно.
— Кто? — хватает он за грудки первого попавшегося на его пути.
— Госпожа Ирис приказали, — готовясь рухнуть в обморок, пискнул управляющий.
Олиху словно под дых со всей силы заехали.
— Этого не может быть. Это так? — он повернулся к братьям. Переводя взгляд с одного на другого, он ждал… Нет, он надеялся, что это не правда.
Не могла юная девушка, так неожиданно появившаяся сестренка, такое сотворить.
Но братья лишь по очереди утвердительно кивнули.
Олих сорвался с места и понесся к покоям сестры.
Но ее там не застал. Схватив за горло служанку, поднял ее так, что испуганные глаза оказались вровень с его.
— Где она?
Та хрипела, судорожно дергая ногами, и не могла произнести ни слова."
"— Она у меня, Олих, — раздался за его спиной холодный голос Бастиана. — Она должна быть наказана.
Я это не оспариваю.
— Мы это не оспариваем, — встрял между ними Кейден. — И ты примешь решение в отношении нее. Но после того, как немного остынешь.
— Остыну, Кейден? Да я холоден, как лед. — он выпустил из рук испуганную служанку. — С чего бы мне гневаться? Подумаешь, мою женщину с моим ребенком в утробе заключили в темницу. Заковали в кандалы. А я, значит, должен успокоиться?
— Что же ты наделал, Олих! — захрипел Урлас.
Но Олих его не слушал.
