Тотчас в воображении вспыхнули страстные картинки, опять заводя ту песню, что так его напугала.
Пора прекращать это безумие. Сделать паузу. Ненадолго. До вечера. Этого времени вполне будет достаточно, чтобы забыть ее и унять непрекращающуюся дрожь.
Хлестко шлепнул ее по попе. И совсем не разозлился, когда позади вспыхнула портьера от выпущенной ею молнии.
— Просыпайся, ведьмочка!
Глава 32. Сестра
Олих был невероятно зол на себя. Провожая взглядом девушку, идущую по саду, он удивлялся — вот почему так? Ну да, хорошенькая.
Но не лучше, чем многие другие. Волосы диковинного цвета — но все же есть и другие рыжие женщины. И в их с Урласом постели побывало много женщин, превосходивших ее красотой. Какое-то время он думал, что дело в инстинкте охотника. Пока дичь бежит, интерес к ней не пропадает. Но вчера она ему покорилась. И стало только хуже. Песня, которую затянула его душа, выносит ему мозг и выбивает из равновесия. Он вспомнил момент, когда в двери его покоев постучал Урлас — девчонка вздрогнула и тогда он отчетливо уловил всплеск страха и отвращения.
Может, все дело в этом? Она все еще непокорна, все еще готова сбежать. И он это чувствует. Отсюда и вся эта дрожь внутри. О ноющих чреслах даже и думать не хотел. Сегодня же пригласит брата в свои покои. Она заключила договор и должна смириться со своей участью. А вот когда смирится, тогда и его попустит.
Ему было хорошо видно, как вынырнув из кустов сирени, она замерла. Забылась настолько, что светлая ткань простыни соскользнула с плеч, обнажив точеную спину.
Еще чуть-чуть и будут видны ямочки на пояснице. Они там есть, он это помнит.
Вспомнил, с каким восторгом решил воплотить идею построить для нее точно такой дом, как был у нее до того. Пока шла стройка, два обоза доставили мебель и утварь. Сентиментальный дурак, — так назвал бы его папаша. Слабак, — назвал он сам себя.
Ну и где же радость и восторг? Девчонка несколько минут стоит неподвижно, а затем медленно поворачивается и смотрит ему в глаза.
Она не может их видеть — она всего лишь человечка, пусть и ведьма. Но он-то ее видит идеально. Дрожащие от непролитых слез губы, которые она нещадно кусает. Наверняка останутся ссадины — нужно будет зализать их сегодня же вечером. А в глазах — страх и отчаяние. С чего бы это? Он, как дурак, проявил слабость, сентиментальность. А она ему в ответ — полный упрека взгляд. Черт знает, что творится в головах этих женщин. Никогда не вникал в их чувства.
