Все это так… так странно, — мрачно сказала Нив. — Невозможно объяснить людям, которые ничего не понимают в ВГЦ. Я обычно говорю людям, что моя мама умерла, когда мне было одиннадцать. Так проще.
— Мне очень жаль, — сказала Робин, которая действительно не могла придумать, что еще сказать.
— О, я в порядке, — сказала Нив, которая уже не выглядела такой молодой, а казалась гораздо старше своих лет. — По сравнению с Ойсином и Майв у меня все хорошо. Они так и не смогли преодолеть ВГЦ. Мейв постоянно ходит по врачам, постоянно берет больничный на работе, принимает кучу разных лекарств.
Она переедает, она стала очень большой, и у нее никогда не было стабильных отношений. А Ойсин слишком много пьет. У него уже есть дети от двух разных девушек, а ему всего двадцать три года. Он работает на очень тяжелой работе, только чтобы заработать на выпивку. Я пыталась помочь, немного присматривать за ними обоими, потому что я единственная, кто прошел через все это вроде как целой и невредимой, и я всегда чувствовала себя виноватой за это.
Они оба злятся на меня. “У тебя все в порядке, ты вышла замуж за богатого старика”. Но я справлялась с этим лучше с того самого момента, как мы вышли. Я помнила нашу доцерковную жизнь, поэтому перемены не были для меня таким уж шоком. В школе я догоняла быстрее, чем другие двое, и мама была рядом дольше… Но по сей день я терпеть не могу Дэвида Боуи. В ВГЦ постоянно крутили “Героев”, чтобы завести людей. Даже не обязательно эту песню. Просто звук его голоса… Когда Боуи умер, и по радио без остановки крутили его музыку, я это ненавидела….
— Нет ли у вас случайно фотографий вашей матери? спросил Страйк.
— Да, но они очень старые.
— Неважно. Мы сейчас просто пытаемся привязать имена к лицам.
— Они наверху, — сказала Нив. — Мне…?
— Если вы не возражаете, — сказал Страйк.
Нив вышла из кухни. Страйк угостился печеньем.
— Чертовски вкусно, — сказал он с полным ртом шоколадной крошки
— Не давай ему шоколад, — сказала Робин, когда пес Бэзил положил передние лапы на ногу Страйка.
— Шоколад реально вреден для собак.
— Она говорит, что тебе нельзя, — сказал Страйк фокс-терьеру, запихивая в рот остатки печенья. — Это не мое решение.
Они услышали возвращающиеся шаги Нив, и она появилась снова.
— Это мама, — сказала она, передавая Страйку выцветший полароид.
По его мнению, фотография была сделана в начале девяностых годов. На него смотрела светловолосая Дейрдре Доэрти в очках с квадратной оправой.
— Спасибо, — сказал Страйк, делая пометку.
