— Да, но более насущная проблема заключается в том, что тебе придется найти способ вести учет дней так, чтобы никто не знал, что ты это делаешь.
— Я что-нибудь придумаю, — сказала Робин, — но если бы ты мог указывать даты и дни недели в своих записках для меня, это помогло бы мне сориентироваться.
— Хорошая мысль, — сказал Страйк, доставая блокнот и делая соответствующую запись.
— И, — сказала Робин, чувствуя себя немного неловко, задавая этот вопрос, — если я положу в камень странную записку для Райана, вместе с моим отчетом для тебя, не мог бы ты передать ее?
— Нет проблем, — ответил Страйк, делая очередную пометку и сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Но окажи мне ответную услугу: если у тебя будет возможность достать из дупла окровавленный топор, обязательно возьми его.
— Хорошо, я попробую, — сказала Робин, улыбаясь.
— Кстати, твоя семья знает о том, что ты собираешься сделать?
— Без подробностей, — сказала Робин. — Я просто сказала, что буду некоторое время работать под прикрытием.
Я не сказала им, куда я еду. Райан будет звонить им и сообщать новости… Я очень надеюсь, что Эбигейл Гловер решит поговорить с тобой, — добавила Робин, снова желая отвлечься от темы Мерфи, — потому что я бы хотела услышать еще какую-нибудь информацию о ее отце. Ты заметил, что о прошлом Уэйса мало что известно?
— Да, я видел, хотя, как я заметил, он не возражает против того, чтобы люди знали, что он учился в Хэрроу.
— Нет, но после этого все становится неясным, не так ли? Его отец был “бизнесменом”, но не уточняется, каким именно, его первая жена трагически погибает, он находит религию и основывает ВГЦ.
Вот, собственно, и все.
Принесли еду. Страйк, который все еще воздерживался от чипсов, так завистливо посмотрел на Робин, что она рассмеялась.
— Возьми. Я заказала их только потому, что с завтрашнего дня буду сидеть на голодном пайке.
— Нет, — мрачно сказал Страйк, — мне нужно сбросить еще один стоун.
Он как раз нарезал куриную грудку, когда снова зазвонил мобильный телефон, на этот раз с незнакомого лондонского номера.
Отложив нож и вилку, он ответил.
— Алло?
— О, ага,— прозвучал женский голос. — Вы Кэмерон Страйк?
— Это я, — сказал Страйк, который редко утруждал себя исправлением ошибок. — Кто это?
— Ава Рини. Вы оставили сообщение, чтобы я вам позвонила?
— Да, — сказал Страйк, нацарапав на своем блокноте “Рини жена” и повернув его лицом к Робин. — Это так.
