Единственной неуместной вещью в холле была маленькая розовая кукольная коляска, которую Кэрри отодвинула, чтобы Страйк и Робин могли пройти в совмещенную с кухней гостиную с бледно-голубыми обоями и синим гарнитуром из трех предметов с полосатыми сиреневыми подушками, которые балансировали на остриях.
На стене за диваном висели увеличенные семейные фотографии в оловянных рамках. Две маленькие девочки Кэрри Кертис Вудс, знакомые Страйку по ее странице в Facebook, были изображены снова и снова, иногда с одним или другим из родителей.
Обе дочери были светловолосыми, с ямочками и всегда сияли. У младшей из них не хватало нескольких зубов.
— Ваши дочери прекрасны, — сказала Робин, повернувшись, чтобы улыбнуться Кэрри. — Их здесь нет?
— Нет, — хрипло ответила Кэрри.
— Планируете встречу? — спросила Робин, пытаясь успокоить нервы женщины.
— Нет. Я просто отвезла их к бабушке. Они хотели отдать ей подарки, которые они приготовили ей в Испании.
Мы были в отпуске.
Теперь в ее голосе не было и следа Лондона: она говорила с бристольским акцентом, гласные удлинялись, согласные в конце слов отсекались. Она опустилась в кресло, поставив сумку с покупками на пол рядом с ногами.
— Вы можете сесть, — слабо сказала она. Страйк и Робин так и сделали, усевшись на диван.
— Как давно вы живете в Торнбери, Кэрри? — спросила Робин.
— Десять… одиннадцать лет?
— Что заставило вас переехать сюда?
— Я встретила своего мужа, — сказала она.
— Нейта.
— Хорошо, — сказала Робин, улыбаясь.
— У него был мальчишник. Я работала в пабе, когда они все пришли.
— А.
— И я переехала, потому что он жил здесь.
В ходе дальнейшей светской беседы выяснилось, что Кэрри переехала в Торнбери всего через две недели после знакомства с Нейтаном в Манчестере. В Торнбери она нашла работу официантки, они с Нейтом сняли квартиру и всего через десять месяцев поженились.
Быстрота, с которой она переехала, чтобы быть с мужчиной, с которым только познакомилась, и ее хамелеонское превращение в уроженку Торнбери заставили Страйка подумать, что Кэрри относится к тому типу людей, с которым он встречался раньше. Такие люди цеплялись за более доминирующих личностей, облепляя себя, как омела дерево, впитывая их мнения, их манеры и повторяя их стиль.
