Кэрри, которая когда-то подводила глаза черной подводкой, прежде чем подвезти своего парня ограбить аптеку и пырнуть ножом ни в чем не повинного прохожего, теперь рассказывала Робин со своим перенятым акцентом, что местные школы очень хорошие, и с чем-то похожим на благоговение отзывалась о своем муже: как много часов он работает, и как он не считается с теми, кто этого не делает, потому что он такой, он всегда старался. Ее нервозность, казалось, слегка поутихла во время этого банального разговора. Казалось, она была рада возможности представить на рассмотрение детективов маленький эпизод своей жизни.
Какой бы она ни была раньше, теперь она ни в чем не виновата.
— Итак, — сказал Страйк, когда возникла удобная пауза, — мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если вы не против. Нас наняли для расследования деятельности Всеобщей Гуманитарной Церкви, и нас особенно интересует, что случилось с Дайю Уэйс.
Кэрри слегка вздрогнула, как будто какая-то невидимая сущность дернула ее за ниточку.
— Мы надеялись, что вы сможете уточнить некоторые детали о ней, — сказал Страйк.
— Хорошо, — сказал Кэрри.
— Ничего, если я буду вести записи?
— Ладно, — сказала Кэрри, наблюдая, как Страйк достает ручку.
— Вы подтверждаете, что вы та самая женщина, которая жила на ферме Чепмен в 1995 году под именем Шери Гиттинс?
Кэрри кивнула.
— Когда вы впервые пришли в церковь? — спросила Робин.
— Девяносто… третий, — сказала она. — Я думаю. Да, девяносто третий.
— Что заставило вас вступить?
— Я пошла на собрание.
В Лондоне.
— Что привлекло вас в ВГЦ? — спросил Страйк.
— Ничего, — без обиняков ответила Кэрри. — В здании было тепло, вот и все. Я сбежала… сбежала из дома. Я спала в общежитии… Я не ладила с мамой. Она пила. У нее был новый парень и… да.
— Как скоро после этой встречи вы отправились на ферму Чепмена? — спросил Страйк.
— Я пришла сразу после окончания встречи… у них на улице стоял микроавтобус."
"Ее руки сжимали друг друга, костяшки пальцев были белыми. На тыльной стороне одной из них была нарисована татуировка хной, несомненно, сделанная в Испании.
Возможно, подумала Робин, у ее маленьких дочерей на руках тоже были нарисованы цветы и завитки.
— Что вы подумали о ферме Чепмена, когда туда приехали? — спросил Страйк.
Наступила долгая пауза.
— Ну, это было… странно, да?
— Странно?
— Да… Хотя кое-что мне нравилось. Мне нравилось быть с детьми.
— Вы им тоже понравились, — сказала Робин. — Я слышала о вас очень хорошие слова от женщины по имени Эмили.
