Оба, как по команде, одновременно повернулись ко мне. Они поняли, что их жестоко разыграли, и двинулись ко мне, полные решимости побить. Видя такое дело, я встал на колени.
– Простите, братцы, каюсь – пошутил.
Бить меня они не стали, только Ксандр пробурчал:
– Эх, такое застолье испортил.
Кондрат добавил:
– Еще раз так пошутишь – будешь домой возвращаться в ялике, что за кормой на буксире. Я чуть в штаны не наложил, как увидел, что ты за горло схватился. Вдруг и в самом деле горшок с вином того – недоглядели.
Понемногу атмосфера снова потеплела, купцы широко улыбались, и я решился:
– Друзья! Вы думаете, что это был мой кураж, розыгрыш, чудачество? Кабы не так! Видя, в каком вы подавленном состоянии после происшествия у Корсики, я счел необходимым помочь преодолеть напряжение. Но как? Успокаивать не резон: вы ж не кисейные барышни – тертые жизнью мужики. Есть другой способ: сначала рассердить – чем больше, тем сильнее действует, – а потом рассмешить. Хотя я рисковал – вы могли запросто меня поколотить.
Я посмотрел на кулак Кондрата. Он виновато отвел глаза.
– Вижу теперь, удалось: напряжение спало. Вот и славно!
Ксандр с Кондратом переглянулись, помолчали, обдумывая мое признание, и одобрительно закивали бородами. А я был рад тому, что купцы меня правильно поняли.
Поутру, после завтрака, я с купцами направился на рынок. Возле порта на улицах горожане приторговывали поношенным тряпьем.
Мы уже поднимались по улице, ведущей вверх к рынку, как вдруг меня что-то остановило.
Я обернулся, пытаясь понять, что же меня зацепило, заставило остановиться. Вот оно!
На колченогой табуретке сидел мужчина, придерживавший рукой стоящее на земле зеркало в бронзовой раме. Я крикнул купцам, чтобы они шли, меня не ждали."
"Подойдя к торговцу зеркалом, я стал присматриваться к раме. Бронза была старой, подернутой патиной. Но по периметру шла надпись! Да ведь я покупал такое же зеркало, когда плыл на теплоходе с туристическим вояжем. И надпись точно такая же – на уйгурском.
А потом еще ходил к профессору, чтобы он мне эту надпись расшифровал. То, что язык уйгурский, я теперь знал. Не то ли самое это зеркало?
Продавец смотрел на меня с любопытством. Я стал припоминать лицо того, кто продал мне зеркало в том, современном мне мире, в мое время.
Конечно, люди редко помнят лицо продавца, продавшего им какую-нибудь мелочь. Но чем больше я вглядывался в лицо этого продавца, тем больше находил в нем сходства с тем, прежним.
