– Я ничего не скажу! – зло промычал Антонин.
– Палачи выбьют у тебя признание! Увести мерзавца!
Гвардейцы потащили по коридору упирающегося Антонина, подгоняя его тумаками, еще двое понесли на задний двор труп.
Мы остались втроем – я, Тонино и управляющий.
Управляющий, глядя вслед гвардейцам, растерянно развел руками.
– Как меняются люди! Я же брал хорошего, исполнительного парня, постепенно повышая его в должности. Ведь это он после поваров пробовал блюда, прежде чем подать их дожу и его семье.
Ума не приложу! Какой позор! Это и я виноват – просмотрел мерзавца!
Мы разошлись. Ночью я спал беспокойно, беспричинно просыпался в холодном поту и с гулко бьющимся сердцем. Мне казалось, что ко мне или к Эмилио крадется убийца.
Я встал и выглянул в коридор.
Рядом с дверью бодрствовали гвардейцы. Один одобрительно мне подмигнул.
И после этой ночи Эмилио быстро пошел на поправку. Кормил я его уже разнообразно, но продукты по-прежнему приносили с рынка.
Видя, что состояние наследника улучшается, я отпросился у управляющего – надо же и к соотечественникам сходить, узнать – как у них дела, да и им спокойнее будет. Мне великодушно разрешили.
Я шел по переходам дворца в сопровождении гвардейцев, любуясь красотой внутренней отделки, роскошные стены и потолки расписаны художниками. Я рассматривал статуи в нишах, мельком глядел на фрески с изображением Девы Марии, картины гениев живописи – при случае попрошу Эмилио рассказать о них.
Мы покинули дворец через боковой выход, и вот – я свободен! Вышел на центральную площадь – пьяцца Де Феррари, оглянулся. Герцогский дворец из розового и белого мрамора с возвышающейся над ним знаменитой Башней Народа с развевающимся на ветру большим флагом олицетворял процветание и власть Генуэзской республики. «Эх, мой бы «Кэнон» сюда!» – размечтался я.
Довольный, что все пока складывается неплохо, я вприпрыжку помчался на рынок, надеясь отыскать там купцов.
Хоть и знали купцы, что я во дворце дожа, но все-таки встретили меня с распростертыми объятиями."
"Мы поговорили с часок о торговых делах. И я был рад, что торговля худо-бедно идет. Все-таки Генуя – город богатый, портовый, и здесь бывают купцы со всех концов света.
Пообещав быть на корабле через недельку, я поспешил во дворец дожа: ведь меня здесь ждал Эмилио и, я надеялся, – награда.
