Золото дал, как обещал, за излечение сына и еще вот эту девицу в придачу.
– Баба на корабле – к несчастью, – безапелляционно заявил Кондрат, – из-за нее же команда передерется.
– Не мог же я отказать дожу, когда он дарил ее мне.
– Это так, – вынужден был согласиться Кондрат. – Вот что – определи-ка ее на постоялый двор пока. Каюта одна и маленькая, на палубе матросы приставать начнут. Мы все равно на обратный путь товар закупать будем, тогда и заберем – неделя у тебя есть.
– А дальше ее куда девать?
– Продай.
– Подарок же. В Генуе продам – слухи до дожа быстро дойдут.
– Вот незадача. Ладно, дай хоть золото подержать.
– Держи, за погляд денег не берут.
Кондрат взял в руки слиток, взвесил его на ладони и покачал головой.
– Недорого ценит дож здоровье и жизнь сына.
– Ты лучше вспомни, как я еле ноги унес из Флоренции, не заработав ни гроша.
– И то – твоя правда. Давай обменяем его у менял на деньги да товар купим. По приезде расторгуемся и вернем с наваром.
– Забирай.
– О! Соединим с нашими деньгами – весь трюм забьем.
Тут у них товар интересный, думаю, у нас влет пойдет: ленты для украшений, чулки, украшения из кораллов, мыло. Статуэтки диковинные еще есть из мрамора, только тяжелы очень, да и боюсь – найдутся ли покупатели?
– Вина еще в бочках возьми – товар ходовой, все лучше, чем мрамор.
– Верно, я и сам думал.
Я вышел на палубу, сошел на пирс и побрел в город. Летиция покорно шла за мной.
В припортовом постоялом дворе селить ее нельзя: на первых этажах – кабаки, где матросы со всех концов света пропивают жалованье.
Шум, пьяные драки, и приставать точно будут. Надо искать для нее постой в городе.
Поднявшись по кривой улочке, мы нашли уютный постоялый двор. Я снял комнату с питанием, заплатив хозяину на неделю вперед. Слуга проводил нас наверх – на второй этаж, отпер дверь.
Комнатка небольшая, но чистая и уютная: у окна – стол, справа – шкаф для одежды, кровать и пара стульев. На полу – потертый турецкий ковер.
Я подошел к окну – неплохой вид. Видна гавань, залив.
Я даже отыскал взглядом наш корабль. А когда повернулся, застыл в изумлении.
Летиция сбросила с себя все одежды и лежала на кровати. Ну что же, коли так все повернулось – грех не воспользоваться ситуацией, тем более что женщины у меня не было уже давно.
Без одежды рабыня была чудо как хороша – небольшая грудь с крупными сосками, плоский живот, развитые бедра.
Я разделся и улегся рядом.
В любви Летиция оказалась женщиной искушенной и ненасытной.
