О-о-о! Мне пришлось на минутку прервать сладострастие. Я соскочил с кровати, оставив постанывающую прелестницу, чтобы поплотнее прикрыть дверь.
Думал я – устрою ее на постоялый двор, тем сегодня все и кончится, а вышел от нее уже под вечер. И пока купцы занимались закупкой товаров, я посещал рабыню каждый день. Купцы хитро насмешничали:
– Юра, чем она тебя околдовала? Посмотри на себя – ты исхудал, как мартовский кот, скоро штаны спадать будут.
На судне, несмотря на теплую погоду, мне приходилось ходить в рубахе, чтобы не обнажать грудь с сизыми свидетельствами страсти Летиции и не давать повода зубоскалить команде.
Чем ближе подходило время отплытия, тем больше я думал о том, куда же мне деть свалившуюся на меня Летицию. Девчонка искусна в любви, и с ней я познал немало восхитительных минут, но – в Россию везти? Это не теплая Италия, жизнь сложнее и тяжелее, думаю – не приживется она там, в холодном Владимире.
В один из дней, когда я отдыхал после любовной битвы, Летиция подошла к окну.
– Там, за морем – моя родина, моя земля, – грустно сказала Летиция, путая итальянские, французские и арабские слова. – О, Египет! – мечтательно выдохнула она.
– Тоскуешь по родине?
– Да, – тихо ответила она, устремив на меня такой взгляд, что и меня коснулось ее спрятанное глубоко в груди отчаяние.
– А если я тебя домой завезу? Ну, до Египта не смогу, но в Османскую империю доставлю.
– Ты не шутишь, господин? – Она кинулась к моим коленям и, глядя влажными от накатившихся слез глазами, переспросила: – Господин мой! Это возможно?
– А давай прямо сейчас пойдем в порт? Может быть, найдем там твоих соплеменников?
Летиция аж подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши.
Она оделась даже быстрее, чем я, чего у женщин обычно не бывает.
Мы направились в порт.
Кораблей было много. Мы обходили все, расспрашивая у вахтенных, откуда судно.
Воистину – кто ищет, тот обрящет.
Я уже сбился со счета, но на двенадцатом или пятнадцатом судне вахтенный, одетый по-восточному – в широкие шаровары, – на вопрос «Кто хозяин?» сказал, что египтянин.
Неужели повезло? Я сунул вахтенному серебряную монету, он сбегал на корму – в каюту и позвал хозяина.
На палубу вышел седой, сухощавый и смуглый немолодой араб в расшитом халате.
– Кто потревожил мой покой?
– Я, уважаемый, – я слегка поклонился. – Не идете ли вы в Египет? Вахтенный сказал, что судно египетское.
– Он был прав.
– Я бы хотел, чтобы эту синьору доставили домой, на родину.
