Мы залегли за фальшбортом – известно ведь, что татары любой набег начинают со стрельбы из лука, засыпая врага массой стрел и нанося ощутимый урон еще до столкновения.
– Илья, руби швартовы! – сдавленно крикнул Кондрат.
И в самом деле – чего хорошего можно ждать, когда корабль у берега. Ежели веревки перерубить, судно течением отнесет от берега, и рукопашной удастся избежать."
"Кормовой швартов перерубить удалось, а к носовому не подобраться – все на виду, и Илья не хотел рисковать.
К нашему удивлению, татары из луков не стреляли, а, подскакав, потребовали мурзу.
– Где мы вам мурзу возьмем? – прокричал Кондрат, не поднимая головы.
– Не лги, я своими глазами его видел на палубе.
– Так то не мурза.
– Пусть покажется.
Делать нечего – я поднялся из-за борта и встал в рост.
Татары молча изучали меня, мой наряд. Наконец их десятник слез с коня и подошел к урезу воды.
– Ты одет богато, как мурза, а мне говорят – ошибка.
Я ответил по-татарски, что сразу же вызвало ропот у конных татар.
– Я русский лекарь, лечил визиря в Казани, и это – его подарок.
– Если русский, почему говоришь по-нашему чисто?
И тут я соврал.
– Я из кряшен.
Должен пояснить, что кряшены – это те же татары, только принявшие христианство. В их племенах, разбросанных по всему Казанскому царству, часто и говорили по-русски. А с победой Ивана Грозного над Казанью они и вовсе воспряли. Обычаи, привычки, быт – все было как у татар, но в набегах на Русь они не участвовали, так же как и не воевали со своими соседями-татарами.
Видно было – татары разочарованы. Уж не знаю, что они хотели от татарского мурзы, если бы я таковым оказался. Может, посчитали – в плену мурза, выручать надо. Немного погарцевав по берегу, они скрылись.
Мы все облегченно вздохнули и сложили оружие назад, в трюм. Развели костер, сварили похлебку, поели. И, подняв паруса, направились по Волге вверх. На носу сидел впередсмотрящий, сменявшийся каждые два часа. Сидя на самом носу, он держал в руке длинный шест, срубленный на берегу. Когда коряга или бревно подплывали близко, он шестом отталкивал их от носа судна в сторону.
А уж когда плыли несколько бревен сразу, кричал кормчему:
– Прими вправо! – Или влево, в зависимости от того, с какой стороны надвигалась угроза.
Ветер был средненький, встречное течение сильное, и скорость наша была невелика.
Один из сменившихся впередсмотрящих поделился со мной подозрениями:
– Видел вдали, за холмами, татар. По-моему, это те же, что подъезжали к нам утром.
