Сдается мне – преследуют они нас.
Я поделился услышанным с Кондратом. И ближе к вечеру мы пристали к противоположному берегу – от татар подальше. Если они и задумали какую-то пакость, значит, теперь им надо будет переправляться через Волгу, а это не так-то просто, не имея судна или, на худой конец, лодки. Поскольку земля эта была башкирская, а они – лояльны к царю, Кондрат выставил на ночь только одного вахтенного.
Поужинав, мы улеглись спать. А так как земля была еще холодной, устроились на судне.
Уставшие за день матросы вскоре уснули крепким сном.
Мне же не спалось, снедали какие-то нехорошие предчувствия. Почему татары так быстро уехали, не выпросив, по своему обыкновению, даже малого подарка? И слова впередсмотрящего о татарах за холмами не давали покоя.
Я поднялся, спустился в трюм, на ощупь, в темноте нашел себе испанскую шпагу в ножнах, проверил – легко ли выходит из них.
На палубе вовсю храпели уставшие за день матросы.
На берегу едва горел костер, у которого виднелась фигура вахтенного.
Все тихо, никаких подозрительных звуков. Я успокоил себя – больно уж ты мнительным стал, Юра. Однако предчувствия меня редко обманывали, и благодаря им я до сих пор жив.
Я уселся на настил палубы, спиной опершись о доски кормовой надстройки. Сидел, впадая временами в дрему, периодически просыпаясь и бросая взгляд на берег. Но костер по-прежнему горел, а вахтенный клевал носом.
Далеко за полночь шкипер послал смену, растолкав дюжего Матвея. Сменившийся тут же занял его место на палубе, на нагретых досках.
Скоро уже утро – над водой появился легкий туман. Веки смыкались, хотелось спать.
Я снова начал придремывать, как до моего слуха донесся всплеск. «Крупная рыба плеснула, или плывущая коряга перевернулась», – лениво подумал я. Но всплеск повторился, и сон мой как рукой сняло. Я тихо отворил дверь каюты.
– Кондрат, просыпайся, всплески на воде.
– И шут с ними. Татары на другой стороне, дай поспать.
Ну и ладно, не я хозяин судна, мое дело – предупредить.
Я уселся на прежнее место, решив провести тут время до утра.
Со стороны вахтенного, с берега, послышался легкий шум. Я приподнял голову, и от увиденного сон сразу пропал. Брыкающегося Матвея тащили к кустам четверо татар, затыкая рот тряпкой.
Я вскочил, заорал:
– Тревога, татары! – И бросился по сходням на берег. На бегу вытащил нож из ножен и с силой метнул его в спину татарина, уже скрывавшегося за прибрежными кустами. Раздался стон, шум падения тела.
