Внесли жаренную на вертеле птицу, вино. Мы подняли тост за удачное плавание. Я спросил Ксандра о подходящем для меня доме.
– Сразу и не скажу, – почесал затылок купец. – Поспрашивать надо.
На том деловая часть встречи закончилась. Мы отдали должное закускам и жаркому, допили кувшин вина и разошлись, довольные друг другом и результатами торгового дела.
Только я улегся спать, как в ворота постучали. Кто бы в это время мог быть? На улице уже темно, с добрыми вестями в такое время не ходят.
Я оделся посмотреть: если стучат поздно вечером – точно ко мне, не к хозяйке.
Стук повторился. Выйдя на крыльцо, я крикнул:
– Иду уже!
Калитку открыл, но левую руку держал на ноже.
– Лекарь тут живет?
– Я – он самый и есть.
– Фу, наконец-то нашли! Ты прости, что ночью, да дело отлагательств не терпит.
– Заходи, расскажешь.
Во двор, а затем и в дом прошел богато одетый муж – правда, одежда запылена изрядно. Видимо – издалека добирался и торопился, потому как даже пыль не стряхнул.
Я предложил гостю сесть.
Тот уселся на единственный табурет, оглядел комнату. Видимо, убогая обстановка его разочаровала.
– Неужто здесь лекарь знаменитый живет? – вырвалось у него.
– Не мой дом – угол снимаю. Так что случилось?
– Из Суздаля мы. Жена у меня приболела. Вот уже с месяц как. И все хуже да хуже – живот болит. Вырос он у нее. Я уж вначале думал – понесла да по-женски что, однако бабка-повитуха смотрела – говорит, не по ее части это. Я к знахарю кинулся, потом – к травнику. Все руками разводят.
А вижу – тает на глазах женушка моя возлюбленная. Если помочь в силах – помоги за ради Христа!
– А далеко ли отсюда?
– Суздальские мы.
Я аж присвистнул.
– Ты что же, друг, на ночь-то приехал?
– Выехал утром, пока добрался да нашел тебя… Где живешь-то – не знал, однако язык и до Киева доведет.
– А как обо мне узнал?
– Люди сказали. Они дурного не скажут. Слухи о твоем умении до нашего города дошли.
– Помогу я тебе в беде твоей. Однако давай вот что. Время уже позднее – ты спать ложись, а завтра с утра и выедем.
Ночью только коням ноги на дороге ломать, да и голова свежая мне днем нужна.
– Я не один, и потому мы уж на постоялом дворе переночуем, прислуга да охрана – со мной.
– Тогда жду утром.
Мы попрощались.
Утром я встал пораньше, хозяйка уже яичницу пожарила, да с ветчиною. Поев, я собрал инструменты. Сам оделся да коня взнуздал. А по улице – уже стук копыт да шум.
Открыл ворота, вывел верного Орлика.
