Мама моя, да тут народу полно – десятка полтора всадников, не меньше. Свита прямо княжеская. А ведь не спросил я вчера фамилию ночного посетителя да из каких будет – время позднее было. Да и меня больше больная интересовала, чем положение ее мужа.
Не прост мужик, самое малое – купец первой руки, а может – и дворянин богатый. Бояре не все зажиточные были, у некоторых, кроме звания боярского, за душой – ни гроша.
Вчерашний посетитель слез с коня, подошел, поздоровался уважительно. Хм, обычно богатство и знатность портят человека – ну, посмотрим…
Мы вскочили на коней.
Я пристроился рядом – стремя в стремя – с посетителем, поехали. Пока пробирались по пустынным еще улицам, мужик представился:
– Прости, впопыхах, вчера умаялся я искать тебя, не познакомились мы. Михаил Гладков, по батюшке – Сергеевич. Из купцов мы.
– Кожин, Юрий, лекарь.
– Знаю уже, подсказали добрые люди.
Выехав за город, мы пришпорили коней. Вперед нас вырвались два молодца и скакали метрах в ста. Случись чего на дороге – упредить успеют.
Грамотно охрана организована, не иначе – кто-то из бывших ратников руководит.
Мы гнали быстро, переходя с галопа на рысь и обратно, чтобы дать лошадям отдышаться. А к полудню вдали показались купола многочисленных суздальских храмов. Старый город, и храмы старые, намоленные.
С ходу проехали городские ворота – стражники лишь поприветствовали. Я смекнул про себя – известен и уважаем в городе купец, другого бы непременно остановили.
Попетляв по узким и кривым улочкам, мы подъехали к большому каменному дому.
Забор вокруг дома высокий, каменный, ворота дубовые, по периметру медью окованы."
"Подъехавшие ранее двое охранников уже и ворота распахнули.
Мы спешились, завели коней. Слуги уж было подхватили моего коня под уздцы, да я остановил их. Надо было снять суму с инструментами.
Купец зашел на крыльцо, и вышколенная прислуга открыла двери, но я остановился, чтобы отряхнуть пыль.
– Пустое. Пошли – почистят…
В сенях мы сбросили на руки слуге кафтаны и поднялись по лестнице вверх, в жилые помещения.
Купец шел быстро – распахнул дверь спальни и жестом пригласил меня подойти к постели больной.
– Пелагея, самонаилучшего лекаря к тебе привез!
Я поздоровался с женщиной, лежащей на постели, и попросил Михаила:
– Мне бы руки с дороги помыть.
Мы с купцом снова вышли, он сам из кувшина полил мне на руки. Вот теперь можно и больную посмотреть.
Пелагея производила странное впечатление.
