Домой только близких или родню слуги пускают, а в управе сначала к писарю или столоначальнику попасть надо, потом, коли дело важное, – к подьячему, затем – к дьяку. Ну а если без самого – никак, то уж только тогда…
– М-да, не проще, чем в ЖЭКе.
– Это что такое?
– Не бери в голову, пустое. Дом-то его где?
– Где ему быть – на Ивановской, там всяк покажет.
– Ну спасибо, выручил.
– Все же идти решил?
– Наведаюсь.
– Смотри, я тебя предупреждал.
Мы тепло попрощались, и я направился к своему жилью. Хозяйка всплеснула руками.
– Да где ж ты ходишь, родимый? Уж и обед твой простыл. Договаривались же – с обедом постой.
– Извини, хозяйка. А обед я по-любому съем, кушал уж давненько.
Хозяйка усадила за стол, расторопно накрыла. Готовила она неплохо, но зелени, специй – маловато. Как-то пресно здесь готовят. Это я еще в трапезной приметил. В супе – домашняя лапша да морковь. Ни петрушки тебе, ни укропчика, ни корешочка хрена, хотя, конечно, зима на дворе. Но сохраняли же как-то хозяйки в других местах зелень до самой весны.
Отобедав, я снял сапоги и улегся в постель. Хорошо! От печки теплом тянет, за окном – ветер холодный свистит, в трубе завывает. Плохо в такую погоду путнику – холодно, снегом дорогу переметает, а то и вовсе заносит. Заблудишься – быть беде.
Я размышлял, как мне попасть в дом наместника. Слуги могут и вовсе сразу взашей выгнать – хозяин и не узнает, что лекарь приходил. А вот как! Я аж приподнялся в постели от осенившей меня мысли. Он же из управы как домой добирается? Коли воевода бывший, то наверняка верхом, не в санях крытых, прозываемых кибиткой.
Пешком ходить – не по чину, уважения должного не будет. Только и делов, что подождать неподалеку от ворот его возвращения со службы.
Так и сделал. Дом наместника нашел быстро – прохожие показали. Правда, один из них, приняв меня за просителя, посоветовал:
– Не ходи домой, слушать не будет. Слуги побьют да вытолкают взашей.
Я встал наискосок от ворот, по левую руку от Большой Московской.
От управы дорога сюда одна, и воевода мимо не проедет.
Ждать пришлось долго, и когда уже начало сереть, в преддверии скорого наступления ночи, появился наместник. Впереди на коне скакал с факелом воин, за ним – наместник, и замыкал кавалькаду еще один воин с факелом. Все были при саблях. Промелькнуло опасение – брошусь к воеводе, примут за лазутчика какого да снесут башку, не разбираясь.
Всадники остановились у дома, и воин с факелом плетью постучал в ворота.
