Когда я добрался до аппендикса, прошил его стенки кисетным швом и отрезал, он у меня прямо в руках стал расползаться. Как вовремя успел! Еще немного промедлили – он бы лопнул, и тогда гнойный перитонит обеспечен. А его лечить сложно и не всегда успешно, даже в условиях хорошей клиники, а уж в этих условиях – смертельного исхода не избежать.
Я с облегчением вздохнул, отшвырнул в медный таз удаленный аппендикс, снова протер руки и инструмент вином, сделал ревизию и наложил на слепую кишку в месте удаленного аппендикса несколько стежков.
Дальше уже проще – зашить мышцы и кожу.
Я вымыл окровавленные руки водой.
Застывший в напряженном ожидании боярин в углу оживился:
– Неуж все?
– Удалил все больное из живота, вот оно! – я показал на удаленный аппендикс.
Боярин с отвращением посмотрел в таз, потом с тревогой спросил:
– А чего он не просыпается, он, случаем, не помер?
– Нет, отойдет вскоре. На постельку переложим. Пожить мне у вас несколько дней придется, понаблюдать за парнишкой. Если все пойдет хорошо, через неделю встанет и ходить свободно будет.
– Дай-то Бог! – перекрестился боярин.
Тут парень застонал и приоткрыл глаза.
– О, молодец! – подбодрил я ослабевшего паренька.
Услышав мой вердикт, счастливый Велимир просиял, готовый делать все, что потребуется дальше, чтобы поднять сына. И с радостью сообщил добрую новость Андрею, терпеливо ждавшему на улице результата лечения. Затихший на время, томившийся в неведении двор пришел в радостное движение. Холопы сновали, передавая дальше весть об удачном лечении.
Да, ради таких минут стоит не жалеть себя, мчаться сквозь препятствия, преодолевать невзгоды, зная, что только ты можешь спасти чью-то жизнь, вырвать ее из лап смерти, – и я сделал это!
Ну что ж, можно переносить сына на постель.
– Боярин, давай-ка его со стола уберем. Не приведи господи, повернется да упадет.
Мы осторожно перенесли парня в постель.
Я перевел дух – теперь можно расслабиться, опасности больше нет. И тут вспомнил о дорожном происшествии и молодой боярыне со служанкой.
– Боярин, а что с женщинами в возке? Мы их с твоим Андреем у татей отбили.
– А чего им? Дал я своего холопа, уехали они уже. Понимаю сам – недостаточно вежливо встретил, не расспросил, обедом боярыню не угостил – да не до церемоний было, за сына переживал. Уж простят меня, думаю, зная причину спешки.
– Все страшное уже позади, теперь от него самого зависит, как быстро поправится.
– Поправится! – уверенно пробасил боярин. – Он у меня парень крепкий.
