Бей первой, леди!

Что за вопрос, в самом деле: кто кинул? Знал бы кто, давно бы нашел и башку оторвал, а лучше трюк повторил, посадив шутника на самую нервную лошадь в конюшне, и со стороны полюбовался бы, как тот в джигитовке упражняется.

— Да понятно все. Это я так, машинально спросил, — сказал Рогожский. Взгляд у него сделался задумчивый и отрешенный, он точно сам сейчас сквозь стену смотрел и даже что-то там такое видел. Минут пять молчали, не меньше, потом Максу это надоело, и он решился:

— Еще эпизод? Попытка покушения? Уж больно все складно получилось.

— Пожалуй, — проговорил Рогожский, — пожалуй, так и есть. Я сам полночи голову ломал, сразу тебя спросить хотел, но Юлька сказала, что ты сознание терял и вообще чуть не умер. Я уж ей врача вызывать хотел, ее так трясло, что зубы стучали. Левицкая ей коньяка налила, та стопку выпила и спать свалилась.

"Новость об этой маленькой странности в Юлькином поведении Макс пропустил мимо ушей, решив пока сосредоточиться на основном. Времени сейчас полно, пока лежит без дела, может, и придумает что-нибудь путное, но для этого факты нужны, факты, о которых он пока не знает. Поэтому помолчал еще, формулируя вопрос, и, собравшись с духом, спросил:

— А как все в тот раз было? При похищении, в смысле. Как она пропала, где искали, когда шантажисты на вас вышли? И закончилось все чем: Юлька сама домой вернулась, ее кто-то привез, вам условленное место назвали? И кто с угрозами звонил — выяснили? И с машиной не совсем понятно, когда ее протаранили — такое чувство, что девушку просто напугать хотели, как и вчера.

Рогожский снова смотрел сквозь стенку, но уже по-другому: напряженно, так, точно искал написанный где-то там ответ. Глаза сузил, свел брови к переносице, провел ладонью по губам и сказал:

— Ладно, лежи, а я пойду, дел полно.

Он так быстро вышел из палаты, что едва не сбил с ног медсестру, что пришла делать Максу укол. Лекарство, что привез Рогожский, подействовало моментально: голова перестала кружиться, тошнота враз прошла, и Макс заснул.