Белая сирень

Но разворот здесь был запрещён, и Герману хватало этого сомнительного препятствия, чтобы продолжить путь и не ругать себя за минутную слабость.

Надо уметь прощать себя."

"Он сам занимался покупкой и строительством этого дома в Плещеево. В стороне от дач, на живописном холме недалеко от речки, это чудесное место находилось всего в паре километрах от Чудова. Они с Макаровым оформили его на фирму «Ника», организованную пять лет назад, когда почувствовали, наконец, что постепенно всё улеглось, затихло. Прекратились разговоры и гнетущее ожидание, перестали трястись поджилки, и в воздухе запахло свободой.

Не в смысле наличия или пресечения свободы, чем профессионально занимался полковник Макаров, а свободой действия, которую они сначала осторожно пробовали на вкус, всё больше и больше распаляя в себе потребность и желание иметь её всю без остатка. А почему бы и нет, если у них достаточно мозгов и умения распорядиться ею. Друг другу не мешали, но очень чётко очерчивали границы. Так было проще, привычнее, безопаснее. Всё-таки Морозов был отличным учителем в ведении подобных дел.

Три года назад Герман лишился части того комфорта, к которому привык. Не стало Ники. Удивительным образом эта девушка, словно олицетворявшая своим именем фирму, привязала Тищенко к себе, приручила его мятущуюся душу. Потом были другие, но ни одна из них не смогла заменить Нику. Простая белёсая деваха с сомнительными манерами и привычками, никогда ничего не требовавшая от него, как же быстро она нашла к нему подход, как аккуратно и ненавязчиво, без всякого сценария, умела довести его до ощущения полёта и животной эйфории.

Герман тяжело вздохнул и нажал кнопку пульта, чтобы открыть высокие металлические ворота. Никто не выйдет ему навстречу, не поставит его в неудобное положение своим присутствием и не заставит отводить глаза. Он здесь хозяин.

Припарковав автомобиль во дворе, Герман не спешил покидать тёплый салон. Он отключил телефон, зачем-то порылся в бардачке, опустил зеркало до уровня глаз, и тут же закрыл его обратно.

Посидел, откинувшись на кожаный подголовник, выравнивая дыхание. Маленький мальчик перед экзаменом. Ученик, получивший низший бал. Мамин сын, готовый получить за это наказание. Она обязательно накажет его за двойку, которую сама же ему и поставит.

Герман взглянул на циферблат серебристых «Омега» и с нежностью провёл по стеклу. Снял пиджак и бросил его на соседнее сидение. Сверху аккуратно положил часы. Пора.