Белое на голубом

Но ее доброжелательная улыбка скрасила неловкий момент. В остальном ужин прошел достаточно продуктивно.

А ночью она получила свое удовольствие. И впервые попробовала кровь на вкус. У нее дивный цвет, у крови. Онхельме заметила, что кровь может казаться разной, то пурпурной, как закатное море, если вскрыть вену, то празднично - ярко алой, когда рвется на волю из перерезаной артерии, то черноватой, похожей на деготь, когда свернется и начнет засыхать. Сегодня ей удалось увидеть почти все оттенки. Правда 'счастливчик' не выжил, но это уже мелочи.

Ее несчастная служанка, на долю которой приходилась организация приятного досуга царицы и уборка следов после ее развлечений, давно уже вышла за пределы своих душевных возможностей. Она теперь не чувствовала своего тела, своей души, жила механически. И больше всего страшилась оставаться наедине с собой.

Онхельма могла бы и заметить состояние девчонки, она и заметила, но решила, что дело просто в каком-то парне, который разбил ей сердце, а потому по доброте душевной предложила камеристке в подарок любовное зелье.

Приворожить предмет своего интереса, так она ей сказала.

Служанка вымученно улыбнулась и со словами благодарности взяла, думая при этом, что ей бы больше пригодилось зелье забвения. Но потом решила воспользоваться советом, Мила все-таки была достаточно практичной девушкой. Вдруг это поможет справиться с тем ужасным чувством вины, что терзает ее постоянно, стоит только остаться одной?

***

Утром государыня узнала, что попутчик ее вчерашнего заморского гостя исчез, словно сквозь землю провалился.

Она не показала вида, но это взбесило ее окончательно. Если бы могла, она убила бы черномазого толстяка еще раз. У него ведь наверняка была ниточка к Алексиору. И так бездарно все испортить!

Однако злость нашла выход. Царицей овладела жажда действия.

Она велела немедленно вызвать к ней Мариэса и о чем-то недолго разговаривала с ним за закрытыми дверями. От нее советник направился прямо в казармы, а царица приказала седлать коней и выдвигаться в сторону дороги, ведущей на север.

А город оставила, как она выразилась с улыбкой:

- На старую гвардию.

При этом осмотрела всех стариков-советников, которые под внимательным царским оком невольно поежились, и добавила:

- Я доверяю вам как самой себе.

Старики раскланялись, вздыхая с облегчением, стыдно было признать, но находиться рядом с этой юной красавицей им было просто по-человечески страшно.

Как красив был ее кортеж. А она сама...