У него не выдержит сердце, а ты покончишь собой от горя. Всё дело мне испортила. Выкарабкалась, когда должна была гнить в глубоком колодце! Не будет тебя — не будет обвинений. Не станет его — вся фирма будет принадлежать мне.
Я дернулась в последний раз, чувствуя, что нахожусь на грани обморока. Он же убьет… убьет нас!
— Что ты, что сестра — шлюхи, которых только иметь можно, тва… А!
Хватка ослабла, а юрист на полуслове заткнулся. Я резко разогнулась, хватая ртом воздух, отступая, шаря руками в поисках подходящего оружия для самообороны, когда увидела, что Валеев лежит в ногах у кровати, рядом валяется тренога капельницы, так удачно приложившаяся к черепушке юриста.
Я с ужасом посмотрела на мужа, у него же, наверное, катетер с корнем выдернуло!
Громов смотрел на меня ясными глазами и молчал.
— Андрей?..
Всхлип вырвался сам собой.
— Андрей, ты… Как ты? Что-то болит? Ты помнишь меня? Сейчас врача позову!
— Не… надо… врача. Продолжай.
Он скосился на место возвышения одеяла, которое не опустилось ни на сантиметр.
Вот тут мне полегчало. Это точно мой Громов! Только ему могло прийти в голову продолжить минет, когда убийца только что покушался на наши жизни.
— Это был экстренный план, — поджала я губы.
— На… какой... случай.
— Ну… если тебя убьют, например. А у меня даже нет замороженной спермы, чтобы родить твоего ребеночка.
— Это… упу… щение. Тогда… поторопись… Он скоро... очнется.
Вот это Андрей вовремя напомнил!
Я заорала, бросившись к двери и во все легкие призывая врача, медсестру и охранника!
Андрей уснул.
Или потерял сознание от слабости. Но главное, все, что творилось в его палате после вызова помощи, он пропустил.
Вечером в палату ворвался зять с сестрой. Оба выглядели встревоженными.
— Как он? — сразу начал безопасник.
— Как ты? — перебила его сестра.
— Нормально, нормально. Спасть собиралась.
— А он?
— Еще не просыпался. У него день тяжелый был.
— Наслышаны.
Я пересказала им историю с нападением и арестом юриста. Про то, что боссы с фирмы все взяли под контроль.
Что Андрей пришел в себя, правда потом ушел в себя снова, зато его завещаниями теперь смело можно подтереться.
Ну и пока Сергей разговаривал с врачом на правах телохранителя, друга и родственника, я отвела Маринку в сторонку и изложила ей проблему.
— Так, сопрешь в процедурной закрывающуюся пробирку, возьмешь образец…
— Куда?
— В рот, Арин, в рот! А потом выплюнешь в пробирку. И держи в тепле, иначе непригодная будет. Отдашь мне, а я пристрою на хранение.
