А мы с коллегами найдем причину непрекращающейся мигрени. После обследования замерим ее тональность и поэкспериментируем.
Успокоенный врачом, Громов вернулся домой, достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и конверт с фотографиями, которые прихватил с собой. Зачем? Просто забрал. Ему неприятно было думать, что их будет рассматривать кто-то другой.
Заправившись еще одной горстью таблеток, Андрей набрал по телефону Гошу.
— По поводу модели… Я передумал. Сейчас Краснова будет находиться рядом со мной. Никаких съемок, особенно обнаженной.
— Это почему? Тебе же понравились снимки!
Ох, Гоша, в том то и проблема, что понравились.
— Не хочу в рекламе спекулировать сексом.
— Ты с ума сошел? – сорвался Гоша. – Кто у нас в компании отвечает за креатив?
— А кто отвечает за компанию?
Гоша промолчал.
— Ищи другую концепцию рекламы. Краснову ты больше не получишь.
— Тогда ее сожрет Рус, — обижено пробубнил друг.
Громов прикрыл глаза. Черт, у Руслана отобрать девственницу сложнее, чем у Ильи цветочницу, а у Гоши модель.
— Я что-нибудь придумаю.
Но ничего придумать не вышло из-за нового приступа боли. Громов еще в офисе предполагал, что выпадет на несколько дней, так и вышло.
Пережив день, вечером он не выдержал:
— Гоша, тащи свои таблетки. Я сдохну, если хоть немного не ослаблю эту боль…
— А может тебе Краснову привезти вместо таблеток? – ехидно поинтересовался Гоша, все еще обижаясь на Громова за отнятую модель.
— Да. Да, Краснову. Только быстро.
И снова чернота ада и агония от прорастающих сквозь череп шипов.
— Андрюх?
— Я здес-с-сь…
— Мне снова петь? – деловито поинтересовалась шпионка.
— А ты обычно ему поешь? – изумление Гоши прорезалась сквозь плотный щит боли в голове Громова.
— Еще прессу читаю.
— Черт, я думал, как минимум сосешь…
— Что сосу?
— Минет.
Раздался звук шлепка.
— Ладно, развлекайтесь без меня, извращенцы. Я в видеозале.
Громов не мог прислушиваться, не мог говорить, он вообще ничего не мог, за это ненавидел приступы, становясь абсолютно беззащитным.
Поэтому этаж его офиса был изолирован, поэтому, кроме секретарей, никто не смел к нему заходить без вызова. Поэтому он никогда не оставался в помещении с кем-то наедине, никому настолько не доверял, чтобы показать свою абсолютную уязвимость.
И как насмешка судьбы – шпионка с голосом сирены.
— Вот кто-то с горочки спустился,
Наверно, милый мой идёт.
На нём защитна гимнастёрка -
Она с ума меня сведёт…
Голос раздался рядом. Чистый, ровный и завораживающий.
