Бросив на школьниц полный сожаления взгляд и зачем-то погладив Полину по волосам, я прошептала, что вернусь за ними, и побежала со всех ног к раздевалке. Решетка таинственным образом отодвинулась, давая мне возможность попасть внутрь. Перед тем, как сделать шаг вперед, я на секунду замешкалась. Этой секунды хватило, чтобы сзади вдруг кто-то сильный положил мне руки на талию и осторожно притянул к себе, касаясь грудью моей спины. Я попыталась вырваться, но не смогла, захотела закричать, но не сумела, лишь чувствуя, как лед сковывает внутренности, а меня властно повернули на 180 градусов.
От страха все поплыло перед глазами – сомнений не было, предо мной стоял человек в плаще, который только что летал под потолком, посылая в своего соперника невероятные потоки энергии.
Он продолжал меня держать, не давая ни единой возможности вырваться, и смотрел прямо в глаза.
- Девочка. - с акцентом сказал мужчина мне и по-немецки добавил. – Как же ты попала сюда? Не ушла с остальными? Молодец... Не бойся меня, милая фрау.
Не бойся. Помоги мне."
"От его глаз, глубоко посаженных, цвета скал, невозможно было оторвать зачарованного взгляда. А его голос, спокойный, глубокий и ровный окончательно прогнал страх из моей груди. Теперь для меня существовал только он.
Наверное, если бы это был не сон, этот человек во всем черном понравился бы мне: высокий брюнет, подтянутый, с широким разворотом плеч, достаточно привлекательный – с римским профилем, ассиметричными темными широкими бровями и волевым подбородком, а, самое главное, с умными глазами.
Единственное, что бы меня смутило, - так это длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, но и это я смогла бы простить ему, если бы… Если бы… Если бы…
Мысли стали теряться, а разум сконцентрировался только лишь на этом молодом мужчине, на его глазах, лице… Я медленно протянула руку и двумя пальцами коснулась его щеки. Он поймал мою ладонь своей – ледяной и твердой – и накрыл.
- Ты – моя удача, - вновь по-немецки сказал он и взял меня на руки.
Мы очутились в каком-то помещении с пробитой стеной, кажется, в коридоре, а после – в одной из раздевалок.
Брюнет поспешно опустился на колени, положив обездвиженную и зачарованную им меня на пол, и склонился надо мной, загадочно улыбаясь тонким бескровными губами. Последнее, что я запомнила, - были его темные глаза. Совершенно обычные, уставшие, слегка покрасневшие, но обладающие запрятанным на дне карих радужек магнетизмом.
