Он такими огромными глазами смотрел на Полину, как будто бы с ней случилось что-то совершенно ужасное. Я же почему-то была уверена, что с девчонкой все в порядке. Видимо, свалилась в обморок из-за нервов – когда я шла в начале коридора, слышала, как окружившие ее одноклассники радостно ржут – видимо, над ней. Даже издалека происходящее казалось гадким – как будто бы на беззащитного ребенка налетела стая каркающих ворон, а не родные одноклассники. За высокой белоснежной ширмой процедурного кабинета медсестры принялись приводить девочку в чувство, а мы с Зарецким остались в кабинете.
– Что произошло? – спросила я (по пути в медкабинет мы не разговаривали). И, если честно, хоть вчера мы вместе пережили много очень веселых и не очень минут, сейчас между мной и мальчишкой вновь стояла невысокая, но крепкая стена под названием «субординация». Я – учительница, он мой ученик. И мы не в кафе, не на улице, не в одной машине, и даже не в одном отделении полиции, мы в школе.
Мятные глаза с неудовольствием посмотрели на меня, и Зарецкий процедил нехотя, засунув руки в карманы брюк.
– Полина упала в обморок.
– Это мне понятно. Из-за чего?
– Наверное, ей стало нехорошо, – не желал ставить меня в известность Енот. Вот сволочь! Я тут переживаю, пытаюсь понять, что делать дальше, как помочь Полине и как рассказать обо всем классному руководителю, чтобы она предприняла меры и хоть как-то наказала виновных, а он опять выделывается, ломается, как девчонка перед ухожером.
– Зарецкий, я с тобой разговариваю серьезно. Что случилось? Не расскажешь ты, расскажут другие.
– Вшивков, например, – ухмыльнулся Яр.
– Хоть бы и он. – Со Степаном мы хорошо общались. Он недавно добавился ко мне в друзья в социальной сети и тоннами присылал картинки, шутки, большинство из которых, правда, были глупыми, и миллионы смайлов.
– Вот у него и спроси, – непонятно почему занедовольничал Енот Адольфыч.
Я крепко сжала зубы. Глупый мальчишка!
– Зарецкий, если сейчас ты сам не расскажешь, что произошло, я буду считать, что ты был одним из тех, кто травил Полину.
И о своих наблюдениях доложу Светлане Викторовне и завучу. Нехорошо будет, если господина президента всея школы заподозрят в плохих делишках, а?
– Невыносимая. – Второе слово я не расслышала – это было что-то среднее между «девица» и «дура».
– Что-что ты сказал? – сощурилась я. Если бы он не был моим учеником, я бы его пришибла.
