Говорила это сто раз, но повторюсь – этот мелкий тип обладает невероятным свойством начать злить меня, просто пару раз открыв рот и что-то вякнув.
– Мне замолчать?
Я мысленно представила, как откручиваю Еноту голову, однако все же сохраняла спокойствие.
– Говори.
– Я не могу говорить, – словно издевался он, сохраняя при этом совершено невозмутимый вид. – Иначе мои одноклассники подумают, что я сдал их. Это, знаешь ли, может повредить мою репутацию. А я, как-никак, – тут он позволил себе премило, непринужденно и даже чуть-чуть извиняюще улыбнуться, – президент школы.
– Никто из твоих одноклассников ничего не узнает. А если ты президент, – я с усмешкой выделила это слово, – школы, то на тебе лежит ответственность. Ведь тебя выбрали люди, так?
– Ну, предположим, так, – изящным жестом убрал Яр волосы со лба назад, видимо, порою даже не особо понимая, насколько артистичными бывают его движения. Мой взгляд почему-то зафиксировал выступающую косточку на запястье, чуть ниже которой висел простой черный резиновый браслетик.
"
"– Тогда перед кем несешь большую ответственность – перед беззащитным человеком, которого обидели, или перед теми, кто обидел, но боится наказания? – с некоторым трудом оторвала я взгляд от его руки. Теперь я смотрела прямо в светло-зеленые глаза, в которых тонуло беспокойство.
Ярослав поерзал на стуле, вытащил руки из карманов, постучал по колену, потер шею. Ситуация его не устраивала, а остатки совести настойчиво барабанили в дверь с табличкой «Центр принятия решений».
– Просто скажи, что произошло с Полиной Масловой. Ее опять доставали ваши штатные барби? – очень непедагогично назвала я учениц.
Зарецкий повеселился, услышав про барби, и соблаговолил, наконец, открыть рот:
– Ты…. Вы же более чем прекрасно понимаете, Анастасия Филипповна, что практически в каждой социальной группе есть индивиды, которые позволяют издеваться над собой? В нашей школе это не так ярко выражено, но все же имеет место быть, Анастасия Ололоевна. Полина, – тут он понизил голос, видимо, опасаясь, что Маслова сможет услышать его, – девушка нормальная, но постоять за себя не в силах.
У нас нет травли как таковой, но класс разделен на несколько частей, и та часть класса, к которой принадлежат, как вы выразились, барби, позволяет себе вольности по отношению к той части класса, к которой принадлежит Полина. Она нормальная, – вновь повторил он, медленно поглаживая большим пальцем подушечки остальных. – Умная, творческая, все такое.
