– Я люблю круглые числа, но из-за всех этих предрассудков с четным и нечетным количеством цветков… Сами понимаете, – его глаза еще ярче вспыхнули, когда брюнетка повела плечом и как-то невзначай расстегнула на кофточке пуговку. Я недовольно застучала ногой, но на меня не обратили внимания. Это мне почему-то не понравилось, и я мысленно мрачно усмехнулась.
– Сейчас все сделаем, – заторопилась вторая продавщица, тоже очарованная магией Енота. – Белые розы – отличный выбор! Берете для девушки? – осведомилась она с любопытством, вытаскивая по одному роскошные цветы с длинными колючими стеблями и укладывая их на широкий прилавок.
Яр было раскрыл рот, чтобы выдать еще один грандиозный ответ, как я оттеснила его плечом и заявила так уверенно, как будто бы это была правда:
– Для девушки. Вы правы.
– А-а-а… Вы – его девушка? – уточнила продавщица, занимающаяся цветами.
– Сложно сказать, что я – его парень. Да, Ярослав? – положила я руку парню на плечо. Он затравленно глянул на меня и ничего не сказал. Наверное, не хотел выглядеть глупо.
– Какие упаковки вы можете предложить? – глянула я на недовольную Белоснежку. – Думаю, надо что-то простое и лаконичное. Согласен, Ярик? – похлопала я его по спине. Он промолчал, видимо, обидевшись, что я разрушила его флирт с девчонкой. Та, кстати, мигом потеряла к нему интерес и занялась своими прямыми обязанностями, зашуршав упаковками. Вообще-то Зарецкий должен был быть мне благодарен. Зачем ему девица, которая ради него неспособна противостоять даже слабому напору? Но он, видимо, так не считал.
Букет получился отменным – нежные полураскрывшиеся бутоны казались снежными и хрупкими, идеально подходящими для свадебного наряда невесты, а не для какой-то там Лилии Петровны из департамента образования, и я сама бы не отказалась от такого прелестного букета в простой прозрачной упаковке, которая, впрочем, только подчеркивала невинную красоту и самодостаточность цветов.
Пока я расплачивалась, обиженный Ярослав, подхватив букет, вышел на улицу, не подумав своей дубовой головой о том, что на холоде, пусть и десятиградусном, цветочкам не очень комфортно находиться даже лишние две минуты.
Расплатившись, я почти выбежала на улицу, чувствуя, как спину жжет злобный взгляд Белоснежки.
– Зарецкий! Цветы отдай! – заявила я тут же свои права на букет, который буквально притягивал меня, ассоциируясь с гармоничной простотой, чистотой и нежностью.
– На, – небрежно вручил он их мне, и я тут же прижала довольно увесистый букет к себе.
