Белые ночи с Херувимом
3 прочтения
Там тоже никого не было.
Что здесь творится? Вымерли все, что ли?
Я заглянула в окошко как могла дальше и крикнула:
– Эй, есть кто живой?
В ответ на мой призыв послышалось гнусавое «мяу», и из-за стеллажа с документами вышла крупная пятнистая кошка. Она неторопливо приблизилась ко мне, села и принялась тщательно умываться.
– Ну, ты мне вряд ли чем-нибудь поможешь! – проговорила я и снова оглядела холл.
Из бокового коридора появилась полная женщина средних лет в белом халате. Она торопливо приближалась, заметно прихрамывая и недовольно бормоча:
– Ну, что надо? Что надо? На минуту всего отошла – уже кричат! Что за люди! Здесь, между прочим, не дискотека, здесь больница, здесь кричать не положено!
– Я не кричу.
– Так Капустина или Малинина? – переспросила тетка, проходя за загородку справочного стола. – Вы уж как-нибудь определитесь, девушка, к кому пришли!
– Наверное, он у вас записан как Малинин.
– Малинин будет на «М»… – Женщина постучала по клавиатуре компьютера и сообщила:
– Ваш Малинин в четвертом отделении, в палате номер три. Это на четвертом этаже. Только приемные часы все равно закончились.
– Спасибо! – Я развернулась и направилась к лифту.
– И к нему только что прошли другие посетители, – добавила она мне вслед.
– Что? – Я встала как вкопанная и обернулась. – Какие посетители?
– А я знаю? – равнодушно проговорила служащая. – Родственники или сослуживцы…
Я охнула и перешла на бег.
Лифт, как ни странно, работал, и через минуту я уже стояла перед дверью четвертого отделения.
На двери красовалась табличка, строго предупреждающая, что входить в отделение можно только в сменной обуви. Я решила, что правила для того и существуют, чтобы нарушать их в критической ситуации, и толкнула дверь отделения.
Я оказалась в длинном, тускло освещенном коридоре, куда выходили двери палат, выкрашенные белой масляной краской. В дальнем конце этого коридора уютно светилась зеленая лампа на столе дежурной сестры.
Я пошла в том направлении, читая на дверях номера палат.
Возле входа в отделение находилась палата номер двадцать, дальше номера убывали.
С каждым шагом я приближалась к сестринскому посту, но дежурная не обращала на меня внимания. Третья палата была почти в самом конце коридора, так что я должна была пройти мимо поста.
