Белый асфальт

И, если это не плод ее воспаленного разума, значит, он был где-то рядом. Вертолет не мог улететь далеко за одно мгновенье. Черный квадрат – дом на снегу, был поблизости от места крушения вертолета.

«Нужно двигаться. Оставаться здесь – верная смерть.»

Она отыскала среди обломков свою сумку и повесила ее на шею. Затем, собрав всю волю в кулак, рывком подтянулась к рваному дверному проему. Тело пронзила острая боль: вспышка в висках, жгучий укол в боку – как будто нож вонзился под ребра.

Анна вскрикнула, стиснула зубы и, тяжело дыша, выбралась наружу.

Заснеженный лес молчал. Свет луны мерцал на застывших ветвях деревьев.

Стерхова замерла, прислушиваясь. С какой стороны они прилетели? Как определить, куда ей идти? Она повернула голову и вгляделась во тьму. И вдруг увидела за деревьями слабый, едва различимый огонек.

Анна сделала первый шаг и голеностоп взорвался пронзительной болью. Она пошатнулась, но удержалась на ногах. Глаза привыкли к темноте, и было видно куда ступать. Шаг, еще один шаг… Постепенно боль становилась напоминанием, что она все еще жива.

Двигаясь вперед, Стерхова увязала в снегу и, стараясь не падать, хваталась за стволы.

«Надо идти. Боль – это цена моей жизни». – Она повторяла эти слова, как заклинание, как мантру, чтобы не сдаваться.

Время текло медленно. Обессилев, Анна упала на снег и стала перекатываться от дерева к дереву – вперед. Мороз мог быть ее врагом, но он стал союзником, превращая боль в тупое, ноющее онемение.

Она поднялась на ноги. Шаг. Еще один. И еще. Дыхание было рваным, губы потрескались. Ноги двигались по инерции, разум плыл и был на краю бреда.

Впереди, среди стволов, по-прежнему светил огонек. Грудь внезапно сдавило страхом – а вдруг это мираж? Галлюцинация или, все же, ее спасение?

Но Стерхова шла и шла. Огонек не исчезал. Он был. Настоящий. Живой.

С трудом преодолев последние метры, отделявшие ее от черного квадрата избушки она узнала это место.

Анна с облегчением выдохнула, чувствуя, как внутри зарождается надежда.

«Там – люди. Там тепло. Там помогут.»

Она навалилась телом на дверь, и та поддалась. После ледяного ада снаружи, внутри ей показалось так хорошо, что из глаз брызнули слезы счастья. Из последних сил Анна ринулась вперед, ввалившись в избушку, но вдруг замерла, увидев направленное на нее дуло карабина.

На нарах сидел Сизов и держал ее на мушке.