Он не спускал глаз с девушки: ее волнение, проступивший румянец – все это заставило Верховского усомниться в том, что она верит в свои слова.
– Сейчас молодежь совсем по-другому смотрит на вопросы отношения полов. Можно только диву даваться растущей свободе нравов! – опять заверещала Татьяна Аркадьевна.
Никто из присутствующих не заметил легкой усмешки, промелькнувшей на лице племянника.
– И вы совершенно правы, любезная Катерина Андреевна, что так рано отдаете девочку за благонамеренного человека! По всему видно, что из нее получится прекрасная мать семейства! – продолжала старая дева.
"
"Надя недовольно фыркнула. Вот еще! Уж кем-кем, а многодетной мамашей, замотанной домашними заботами, она себя никак не представляла.
Впрочем, жизнь вносит иногда очень жестокие коррективы в наши представления.
Катерине Андреевне стало очень беспокойно от этой беседы, и она поспешила переменить тему.
– Наша Надя отлично музицирует. Не порадуешь ли нас, милая?
– О! Превосходно! – в один голос воскликнули гости.
Надя с неудовольствием посмотрела на мать.
Прекрасное музицирование – это была скоропалительная ложь. Музыкальные способности Наденьки скорее являлись в семье объектом добрых шуток, а не восхищения. Василий Никанорович с сочувствием поглядел на дочь, пытаясь ее ободрить. Девушка вздохнула и пошла к роялю, села и пробежала пальцами по клавишам.
Подумала немножко и принялась мучить Шопена. Гости скоро заскучали. Особенно Евгений, чей слух откровенно страдал. Когда барышня наконец добралась до последних аккордов, он поспешил вежливо похлопать с надеждой, что продолжения не последует.
– Однако, князь, не больно вам понравилось! Меня не обманете! – засмеялась Надя, напрочь лишенная честолюбия и фальши.
Верховский, чтобы снять неловкость, подошел к инструменту и деликатно указал исполнительнице ее промахи и недочеты.
– Тогда ваш черед услаждать наш слух! – заявила Надя.
– Желание дамы для меня закон! – ответил Евгений и, галантно поклонившись, сел за рояль.
Уже первые, извлеченные им звуки показали присутствующим, что перед ними мастер.
Евгений играл так вдохновенно, как никогда. Надя не сводила с него ошарашенного взгляда. Она понимала, что это музыка для нее. Это продолжение разговора о страсти, о сметающем все на своем пути огне. Она слушала потоки звуков и чувствовала, как они вливаются в нее, рождая именно то чувство, о котором она так мечтала.
Музыка стихла. Ее отзвуки постепенно умирали внутри рояля, на который опиралась Надя.
