Но цветы, мои цветы! Я схватила ближайший к себе горшок, поставила в комнате на пол. Ещё один, и ещё. Пятый достала когда балкон уже явственно накренился. С шестым едва не упала вниз. А потом балкон рухнул. Делал он это не быстро, медленно, неторопливо, нисколько не трагично. Просто завалился, затем некрасивой грязной кучей упал во двор, благо в кустах за домом никто не ходил и пострадать не должен был.
Я натянула тапочки и побежала вниз. Там уже весь дом собрался, то есть все, кто не успел уехать, купив квартиру в более приличном доме.
Это — восемь человек.
Они обсуждают. Что дом старый. Давно должно было случиться что-то подобное. А я просто не знаю, что делать. Словно вместе с балконом рухнули все мои мечты и надежды. И лежат сейчас вперемешку с битыми стёклами и переломанными стеблями. Дождь пошёл. Я молча подошла к куче, которая когда-то была балконом. Нашла кусок хорошего стебля — не вижу в темноте, что это может быть, но спасти, укоренив, смогу. Ещё веточка. Соседи разошлись, мои глаза приноровились к скудному свету, остановиться я не могу.
— Хватит, — сказал кто-то сзади.
— Я ещё немножко, — попросила я, словно ребёнок, а меня спать отправляют. — Ещё пять минут.
Откинула в сторону кусок стекла — задела палец, потекла, побежала вниз горячей струйкой кровь. Черт.
— Остановись! — приказал тот же голос.
Но я видела сокровище. Каркас балкона падая погнулся и уберег целиком одно растение, вместе с горшком. Только ветки немного поломались, но я с этим справлюсь. Наклонилась — мединилла.
Большую цветущую мединиллу можно было продать очень дорого… Моя ещё не цвела. Но сейчас я была бы рада увидеть даже простую фиалку. Всё они мои дети.
— Вот ещё горшок достану…
Потянулась, едва не упала. Тот, кто стоял сзади выругался, пошёл мне помогать. Отогнул лист железа, потом лёг на живот, прямо на грязную кучу, и достал мне горшок протянул. Я его к груди прижала и стою. Даже не замечала, что плачу.
— Домой иди, устало, — сказал Кирилл. — Где куртка твоя дурацкая? Ты замёрзла…
Я наклонилась, пытаясь подобрать кучу спасенных веточек, он отобрал у меня горшок и наверх понёс.
Я с ворохом, за ним. Сразу на кухню, веточки надо сортировать, все нужно поставить в чистую воду, у меня хлопот на всю ночь. Утром надо будет спуститься, ночи ещё не очень холодные, может спасу ещё что нибудь…
— Дура, — произнес Кирилл, впрочем, без особой злости. — Ты руки свои видела?
Вот теперь я посмотрела. Грязные, в мелких ссадинах и больших порезах.
