От него слишком разит пивом, но это не единственная причина по которой я не хочу, чтобы это случилось. Он сделал мне слишком больно, чтобы я хотела поцеловать его. Вмиг я вспоминаю всё то, что у меня накипело. Тот самый момент, когда Макс неожиданно исчез; тот день, когда я узнала от сокурсниц, что на меня, девственницу, он просто поспорил. То мгновение, когда я поняла, что рожу ребёнка, который ему совершенно не нужен.
Поэтому, недолго думая, я упираюсь ладонями в его грудь и с силой толкаю. Вскрикиваю и закрываю рот ладонью, когда вижу, что Максим перекидывается через спинку дивана и с грохотом валится на пол.
Когда он летит, я вижу как в его глазах мелькает неподдельное удивление. Глаза широко открыты, брови изогнуты в кривую линию. Мне кажется, что я не рассчитала силу толчка, но прежде чем я успеваю извиниться, Макс заговаривает первым:
— Дура ты, Настя. Совсем тронутая, — поднимается с пола, отряхивает брюки, расправляет футболку.
Наверное, за те несколько секунд полёта он здорово протрезвел.
В конце концов, я тоже поднимаюсь с дивана и делаю от него шаг назад. Не воспринимаю его оскорбления как что-то серьезное. Возможно, он сказал это сгоряча.
— Ты просто скажи мне, кому ты нужна-то будешь? Беременная, позже родившая и с ребёнком на руках? Думаешь, что за тобой очередь выстроится? Ошибаешься! Ещё приползешь ко мне на коленях, умолять будешь, чтобы я только к тебе прикоснулся и как следует трахнул!
Я не отвечаю ему. Несколько секунд смотрю на его красивый рот с плавными линиями и думаю о том, что он очень похож на рот Артура.
Когда наконец-то его гневные слова попадают мне в уши, я закрываю их ладонями, дергаюсь с места и быстрым шагом бегу к лестнице, на второй этаж. За закрытой дверью чувствую себя в безопасности. Знаю, что Макс хоть и достаточно импульсивный парень, но он не тронет меня и пальцем против моей воли. Когда восстанавливаю сбитое дыхание, то кладу руку на живот. Малыш внутри меня шевелится как обычно, и я расслабляюсь. Иду к шкафу, достаю оттуда свои немногочисленные вещи и складываю их в дорожную сумку.
Спустившись на второй этаж застаю Максима на кухне. Он сидит за барной стойкой сложив пальцы в плотный замок и о чем-то серьезно думает. Волосы торчат в разные стороны, а голубые глаза смотрят на меня со щемящей тоской. Он раскаивается, я это вижу.
— Извини меня, слышишь? Извини.
— Я не обижаюсь, — пожимаю плечами и несколько секунд молчу. — В чем-то ты прав. Безусловно прав.
