Больше того, пришибленную и горестно постанывающую колдунью бережно транспортировали на кровать, устроили с комфортом и принялись сдувать пылинки. Я же глотала улыбки, наслаждалась, а заодно рассказывала о пережитых злоключениях.
И с каждым моим словом Марлекс зверел все больше.
— Глянь ты, Прародители нарисовались! Видно, забыли, где их место. Так я живо напомню! Пыли от их Храма не оставлю!
Мм? Какие мы воинственные, однако. И в реальности своих угроз ну ни капельки не сомневаемся.
— Да ну его, ты лучше про инициацию расскажи.
Серьезно, кому, как не дасхам, знать все о сависах? Врага надо изучать со всей тщательностью.
— Там все просто: дар будят, потом еще какое-то время учат им пользоваться. У нас, к слову, точно такие же порядки.
Ага. Значит, меня бросили на произвол судьбы? Учить-то некому.
Мужчина опустился на колени у кровати и долго, не отрываясь смотрел мне в глаза. Будто пытался отыскать там новообретенную силу. Или что-то еще… Теплые пальцы зарылись в кудрявые волосы. Скользили, гладили, успокаивали… Иногда цеплялись или тянули слишком сильно, но возмущаться не было никакого желания.
Напротив, я кроткой кошкой ластилась к его ладони, только что не урчала от удовольствия. И то потому, что не умела.
— Так ты меня не ненавидишь? — спросила полушепотом и затаилась в ожидании ответа.
— Брось, Дымка, — отмахнулся дасх. — В тебе больше человеческого. Вон даже не слышно этого проснувшегося дара. Хотя…
Очередная подлянка не заставила себя долго ждать. Я повернулась и подперла подбородок кулаком.
— Что — хотя?
— Насколько мне известно, только близкий родственник мог перетянуть тебя сквозь миры. Кровная связь должна быть очень сильна. Отец — не меньше! Даже у деда бы вряд ли вышло, а всякие дядюшки вообще не в счет.
Меня окатило волной злости, так что даже жарко стало. Подлец! Трус! Подумаешь, жизнь он мне спас. А в содеянном признаться не осмелился…
— Не думай об этом. — Марлекс, как всегда, безошибочно угадал мое состояние. — Не сейчас. Придет время — доберемся еще до них.
И до Грина твоего тоже.
От этих обещаний, данных тихим, вкрадчивым голосом, на душе потеплело. Потому что сомневаться не приходилось — сдержит. И придется вышвырнувшим меня родственникам как минимум объяснить свой недальновидный поступок. И соритам обязательно отольются сироткины слезы.
И это будет даже не месть. Так, справедливость.
— А у меня для тебя подарок есть, — вырвал меня из приятных раздумий крылатый, после чего осторожно подвинул и устроился рядом.
