Значит, если действовать спереди, понятно станет, кто едет. И как Феде повредили шею? Может, в него сначала метнули нож, камень, дубину? А потом задушили чем-то вроде тонкой проволоки? Хотя это риск, можно промахнуться или угодить в руку-ногу, пацан удержится в седле, избежит смерти, вернется домой, расскажет всем про нападение… А если подойти к упавшему с удавкой, сразу увидишь, кто он такой.
– Подожди, – остановил меня шеф, – что-то мне это напоминает, не могу вспомнить… Хотя…
Босс схватил телефон:
– Роберт, лет десять-восемь назад, точно не помню, бригада Филиппова работала над делом Куличкина.
Или Куликова. Серийный убийца называл себя Оцеола, вождь семинолов, потому что… да, точно, ну-ка посмотри там подробности способа убийства… жду… ага…
Через пять минут Иван Никифорович положил трубку на стол.
– Куличкин убивал одиноких байкеров. Поздним вечером он натягивал на дороге тонкую, очень прочную проволоку. Что случалось с мотоциклистом, когда его шея на полной скорости встречалась с преградой? Несчастному отрезало голову.
Куличкин потом спокойно сматывал орудие убийства и уходил. Эксперт весь мозг сломал, пока догадался, как бедняг на тот свет отправили. Когда Куличкина взяли, он рассказал, что является Оцеолой, вождем семинолов, борется с врагами своего племени, белыми захватчиками.
– Сумасшедший, – вздохнула я.
– Ну да, – согласился Иван Никифорович, – психиатрический больной. У него в квартире нашли книги про индейцев, головной убор из куриных перьев, который он сам смастерил, шиза в полном наборе.
– Проволоку мог и Сачков натянуть, – остановила я босса, – не очень трудное дело, главное – правильно рост жертвы рассчитать, чтобы преграда на горло пришлась. Володя хорошо знал Федю, ему нетрудно было такое проделать. А вот с Геннадием пришлось торопиться, времени на долгую подготовку не было. Поэтому проволока оказалась выше, чем надо, она попала Волкову в переносицу, там очень хрупкая кость, тоньше только височная.
– Хорошо, – вздохнул Иван Никифорович, – пусть Сачков замешан в смерти мальчиков.
Но почему он перед самоубийством упомянул о Гене? А о Федоре промолчал. Может, к кончине Лазарева Владимир отношения не имел?
– Или он собирался просить на том свете прощения у Волкова не за его убийство, – добавила я, – а за что-то иное. Может, Володя у Гены кошелек когда-то украл! Или Сачков вообще к убийствам не причастен? Вдруг, мы ошибаемся во всем?
Глава 34
Людмила Игоревна совсем не походила на жену олигарха.
