Волкова пулей пронеслась мимо могил, вылетела на дорогу и побежала домой, Лазарева с компанией осталась в противоположном конце кладбища. Никто, кроме Володи, позора Милы не видел.
На следующий день поздно вечером кто-то подошел к открытому окну спальни Люды и тихо позвал:
– Милка!
Девочка, читавшая в кровати книгу, взвизгнула и завернулась в одеяло.
– Не бойся, это я, – прошептал Сачков, залезая в комнату, – извини меня. Честное слово, не хотел тебя сильно напугать на кладбище.
Это Верка придумала над тобой пошутить.
– Ты всегда делаешь то, что Лазарева прикажет? – скривилась Волкова. – Она твой повелитель? Служишь Вере рабом?
– Нет, – сердито возразил Владимир, – мы дружим.
– Вроде ты и со мной в хороших отношениях, – заметила Мила.
– Не дуйся, – начал упрашивать Вова, – это просто розыгрыш, пусть не самый удачный. Я никому ничего не рассказал. И уже про все забыл.
– Но я помню, – возразила Людмила.
– Бутерброды приготовила? – неожиданно сменил тему Володя.
– Зачем? – прищурилась девочка.
– Забыла? – удивился Володя. – Завтра в восемь утра в поход идем на озеро. Ты должна еду для всех приготовить.
Мила криво улыбнулась:
– Я готовлю жратву. А что принесут остальные?
– Гена берет термос с чаем и лимонад, я одеяло, Сеня камеру, он нас снимать будет. Толя принесет два надувных матраса и магнитофон, – перечислил Володя.
– Понятненько, – протянула Мила.
– А Вера с Федей? Они с пустыми руками?
– Ну, понимаешь, – забормотал Сачков, – у них мать такая… даже соли не даст…
Люда начала загибать пальцы на руке.
– Играть у них во дворе нельзя, поэтому мы сидим у нас в чуланчике. Еду Лазаревым Евгения взять не разрешит, поэтому я должна у бабушки хлеб, сыр и масло просить. Ты Верке на гитаре играешь, по ее приказу меня пугаешь. Толя им с Федькой книги постоянно дает. Все что-то для Лазаревых делают, а они нам фиг? Это по-дружески? Передай жадине, что я с ней корешиться не хочу.
В наш чуланчик всем остальным приходить можно, а им с Федькой нельзя.
– Милка, не поступай так, – испугался Сачков. – Если объявишь Верке войну, она всем растреплет, что ты на кладбище описалась.
Людмила сначала затряслась, а потом разозлилась.
– Врун. Сказал, что никому о происшествии не рассказал, а, оказывается, растрепал Верке. Я тебя ненавижу.
