Бесконечность

Попытавшись пошевелиться, я обнаружил, что связан, распростерт на кровати, запястья и щиколотки крепко привязаны к четырем углам шелковыми галстуками.

Ночь еще не наступила, однако в комнате было темно. Плотные шторы были опущены. В глубоких тенях я с трудом различил кухонный табурет, поставленный в угол. На нем кто-то сидел. Темная фигура наблюдала за мной. Я слышал ее дыхание и шорох одежды, когда она двигалась. Мой двойник увидел, что я очнулся. Чиркнула спичка, крошечный огонек озарил его руки. Я почувствовал едкий запах табачного дыма.

– Привет, Дилан! – сказал мой двойник.

Поднявшись с табурета, он подошел к кровати и склонился надо мной. Я словно заглянул в черное зеркало, увидел лицо, в точности похожее на мое собственное. Двойник поднял воротник кожаной куртки моего отца, отчего его шея оказалась словно обрамлена вороньими крыльями. Под курткой на нем была надета рубашка оливкового цвета без воротника, незаправленная и кое-как застегнутая не на все пуговицы. Его темные волосы были всклокочены, и он не брился уже несколько дней.

Выпирающие скулы казались такими острыми, что о них можно было порезаться. В физическом отношении он был абсолютно таким же, как я, но мы с ним были двумя разными людьми. Его рот ничего не выражал, в то время как Карли всегда говорила, что может прочитать мое настроение по моим губам. Учитывая то, что он сделал, я ожидал увидеть в его голубых глазах сияющую жестокость, однако в его сосредоточенном взгляде не было никаких признаков садизма. Должно быть, бурлящий котел у него в груди находился на дне глубокого колодца.

– Убивать Тай было необязательно, – сказал я.

Мой двойник ответил не сразу. Он изучил меня с тем же вниманием, какое уделил ему я. Освободив двумя пальцами рот от сигареты, он вздернул подбородок и выпустил серый дым. После чего сказал, пожав плечами:

– Я делаю то, что хочу.

Другой Дилан взял деревянный стул. Пододвинув его к кровати, он сел, закинув черный каблук ботинка на колено другой ноги. Снова достав изо рта сигарету, он вопросительно поднял брови, предлагая мне затянуться.

Я покачал головой.

– Я рад возможности наконец взглянуть на тебя вблизи, – сказал он.

– Большинство тех Диланов Моранов – скучные маленькие людишки. Холодные, подавленные, забитые. Взять хотя бы этого – он позволял своей жене одевать его как куклу Кена. Я не могу относиться с уважением к такому человеку. Но ты сражался. Ты последовал за мной. Это позволяет предположить, что ты похож на меня в большей степени, чем остальные.