Бесконечность

Поперечные балки соединялись полукруглыми арками, белая краска на них почти полностью облупилась. Я был здесь не один. Вместе со мной здесь находились ночные обитатели, и я ощутил на себе взгляды десятка пар глаз. В воздухе висел запах «травки», настолько сильный, что у меня закружилась голова. Вдоль стены сплошным рядом сгрудились старые одеяла, спальные мешки и палатки. Бродячая кошка обнюхивала горы мусора в поисках съестного и крыс. Неподалеку от меня кто-то не переставая разговаривал с собой, нанизывая на цепочку последовательности слов, не имевших смысла.

Я остановился рядом с парнем лет двадцати, возбужденно прыгающим через скакалку под одной из арок. Стук скакалки о бетон гулко разносился под сводами тоннеля. Дождавшись, когда парень остановится, я подошел к нему. В качестве стимула я достал из бумажника десятидолларовую бумажку.

– Я ищу Еву Брайер. Ты ее здесь не видел?

– Кто хочет это знать?

– Я друг Роско. Роско Тейта из церкви.

– Да, Роско все знают. Зачем тебе нужна Ева?

– Мне нужно поговорить с ней.

Парень презрительно усмехнулся:

– Поговорить, да? Многие хотят поговорить с Евой. Лучше выкладывай начистоту, зачем она тебе понадобилась.

– Клянусь. Только поговорить. Ты знаешь, где она?

– Да, конечно. В паре кварталов отсюда. В переулке за кладбищем. Она там совершает свои прогулки.

– Совершает прогулки?

– Так она это называет. Дурдом какой-то. Когда Ева отправляется гулять, она исчезает.

Я вложил ему в руку десятку. Парень снял бейсболку, положил купюру себе на голову и нахлобучил бейсболку обратно. После чего снова принялся за скакалку.

С противоположной стороны тоннеля окна почти у всех домов были зарешечены. Я прошел мимо двух круглосуточных баров и нескольких пустых витрин. Через два квартала я нашел кладбище, защищенное от расхитителей могил железобетонными стенами с колючей проволокой сверху. Вдоль кладбищенской стены проходил узкий переулок, и я направился в темноту, ногой отбрасывая в сторону мусор.

Я посветил ей в лицо.

Это была Ева Брайер, но очень отличающаяся от той, которую я знал. Она была в грязной серой толстовке и без штанов, в одном обтрепанном бордовом нижнем белье. Ее длинные ноги были покрыты ссадинами. Один рукав толстовки был задран, открывая следы от многочисленных уколов.