Бесконечность

Длинные изящные ногти на пальцах, которые я помнил, были обгрызены, из обкусанных заусенцев сочилась кровь. Ева Брайер лежала на боку, кутаясь в одеяло. Ее миндалевидные глаза были закрыты. Я не смог определить, спит она или потеряла сознание. Присев на корточки, я осторожно смахнул длинные волосы с ее лица. Никакой изящной прически не было, только всклокоченные бурые волосы, напоминающие цветом землю.

– Ева! – негромко окликнул я и не получил никакой реакции.

Я легонько потряс ее за плечо:

Она застонала – утробный протест, вырвавшийся из закрытого рта.

Ее конечности дернулись. Она зашевелилась, открывая глаза, однако окружающее не зарегистрировалось у нее в сознании, и она снова их закрыла. Я потрепал ее по щеке:

На этот раз она проснулась. Ева Брайер открыла свои золотистые глаза и перекатилась на спину. Сосредоточив взгляд на моем лице, она вытаращилась в ужасе. Сделав судорожный вдох, она испустила первобытный крик и попятилась прочь от меня. Поднявшись на ноги, я последовал за ней, но она набросилась на меня с кулаками.

У нее из горла вырывались завывания, не образующие членораздельных слов. Наткнувшись спиной на кирпичную стену, Ева замахала на меня кулаками, словно отгоняя пчелиный рой. Мне пришлось схватить ее в крепкие объятия.

– Ева, все в порядке, все в порядке!

Она не переставала кричать. Я испугался, что жители близлежащих домов вызовут полицию. Я зажал ей рот ладонью, стараясь заглушить крики, но она яростно укусила меня за палец, прокусив кожу до крови. Я отдернул руку, и Ева снова завыла.

Издав одно-единственное слово:

Она знала, кто я такой. Она меня уже видела.

– Ева! – нетерпеливо прошептал я. – Ева, выслушай меня!

– Пожалуйста, не делай мне больно!

– Ты он, ты он! Уходи прочь, оставь меня в покое!

– Посмотри на меня! – Отступив назад, я посветил телефоном себе в лицо. – Ева, посмотри на меня! Ты ведь видишь, правда? Мы похожи, но мы разные. Я не он.

Я поднял руки – жест веры в то, что она не убежит. Что она может довериться мне. Собрав все свое мужество, Ева подняла на меня взгляд, и я тоже получил возможность ее рассмотреть.

Я не имел понятия, кто она и насколько далеко покинула этот мир, однако, по мере того как ее животные инстинкты стихли, я увидел кое-что от той Евы Брайер, которую помнил. Где-то здесь был мозг, который и начал все это.

– Вот видишь? – тихо произнес я. – Я не он.

Ева прикоснулась к моему лицу, словно слепая, пытающаяся определить, кто перед ней.

– Ты прав. Ты другой.