Настроение, которое портилось по мере приближения к родовому замку, срывается в пропасть. Я едва сдерживаю желание ударить кулаком по каменной стене и разразиться самой грязной бранью.
Ненавижу этого человека! Сильнее, чем убийц своего отца! Сильнее, чем императора Ристарха!
Я действительно устал и по-прежнему очень хочу оказаться в одиночестве, но ноги несут не к лестнице, а в другой, куда менее приметный, коридор.
Короткая прогулка, и передо мною простая и очень знакомая дверь, которую открываю не задумываясь.
Распахиваю, чтобы тут же оказаться в просторном помещении кухни и остановиться, ища глазами добрую, милую Роззи."
"Кухарка кормит меня с самого детства, и её стряпня всегда повышает настроение. Сейчас мне очень нужна эта пилюля радости. Мне жизненно необходимо тепло, которое дарит вооруженная половником толстушка.
Вот тут картинка немного смазывается, и восприятие меняется. Я – ну то есть Астрид – вдруг понимаю, что давно не сопротивляюсь сновидению, а наоборот, вцепилась в него всеми лапками.
Второе – взглянуть на Роззи пятнадцатилетней давности страсть как интересно, и мои эмоции, мои желания перекрывают желания Дантоса.
На несколько минут я теряю связь с блондинчиком и полностью отдаюсь созерцанию зыбкой реальности.
Роззи! Она действительно здесь! На ней вечный белый передник, а в руках поварёшка. Вот только талия у самой замечательной кухарки заметно тоньше нынешнего, да и лицо действительно моложе.
Увидав их светлость, повелительница скалок охает и взмахивает руками.
– Почему же нас не предупредили! – восклица-ет она.
Дантос делает неясный жест рукой, как бы обрывая тему. Спрашивает сам:
– Есть что перекусить?
Вопрос, в общем-то, оскорбительный, но добродушная Роззи не обижается. Ограничившись выразительным взглядом, сообщает, что готова подать ужин буквально через пять минут. И тут же уточняет – где их светлость кушать изволят? В столовой или у себя?
– Здесь поем, – отвечает блондинчик, чтобы решительно направиться в дальний угол.
Туда, где стоит большой стол, за которым обычно прислуга трапезничает.
Я искренне удивляюсь, зато Роззи воспринимает происходящее как нечто вполне обычное. Только в уголках губ замирает горечь, а во взгляде толика сочувствия мелькает.
Когда перед Дантосом появляется доска с нарезанным хлебом и ломтиками мяса, а следом огромная тарелка наваристого супа, я свою самостоятельность утрачиваю.
