— Вот и ходи сам на торг. Крохобор мелкий.
— Вот и пойду. Деньги счёт любят.
На миг я даже засомневался в правильности своего выбора. Не по годам у нас серьёзный Халаш. Может, и правда, ему нужно было деньги оставить?
— Вы только тут не ругайтесь без меня, — строго попросил я. — Чтобы в мире жили.
— Да не волнуйся, Китя, — поспешила меня успокоить Вея. — Никто не ругается. То Халаш просто по-стариковски бурчит. В этом мелком с тех пор, как он снова ходить научился, старый дед поселился какой-то. Ты как с храма вернёшься, смотри не пугайся, когда этого буку поседевшим найдёшь.
Я чуть не подавился. Не надо нам ещё одного старого деда. Во мне вон, и правда, живёт один бес, что свои года тысячами считает.
— К кому ум-разум раньше приходит, к кому позже, — пожал плечами Халаш. — А к кому и совсем не приходит. Ты, Кит, не переживай, я за ней пригляжу, не дам деньги впустую растратить. Иди в школу со спокойной душой. Всё у нас хорошо будет.
— Конечно, всё хорошо, — подхватила Вея. — Теперь ведь и Лина с нами.
Я больше за тебя переживаю. Ой, как начнут градские в школе цепляться. Ты там не лезь на рожон. Сироту всякий обидеть не прочь.
— Это нашего-то Китю? Обидеть? — хохотнула принявшаяся по второму кругу разливать взвар по кружкам Лишка. — Ты, сестрица, бумагу, поправленную его, не видала что ли? Он и сам кого хочешь обидит. Там за два десятка долей в каждой трети.
Это они ещё про мою утроенную ловкость не знают. Что-что, а уж битым быть не боюсь совершенно. Да и не драться туда иду, а учиться.
Храм небось не подворотня какая — там за порядком поди рьяно следят.
— Я постараюсь без драк, — пообещал я сестре. — Всё. Поел я. Идти пора. Время.
Поднялся из-за стола, чуть отошёл и развёл руки в стороны.
— Ну, налетай, народ. Кого тут обнять крепче всех?
* * *Сам по себе храм Единого не отличался большими размерами. Округлое, похожее на каменную бочку с островерхой крышей-колпаком здание, примостившееся на обрывистом берегу моря, обойти хватит пяти десятков шагов.
Одна дверь, одна комната, если можно так назвать помещение без задней стены, одна статуя на возвышении в центре. Статуя одна, тело, скрытое бесформенным балахоном до пят, у неё одно, голова одна, а вот лиц на той голове аж четыре.
— Поклонитесь Создателю! — приказал служитель в длиннополом овчинном тулупе, и набившиеся в зал ученики, стараясь в тесноте не столкнуться друг с другом, согнулись в земном поклоне перед смотрящим на вход ликом древнего старца.
