— Входим по двое, — остановился служитель возле двери, расположенной на торце здания. — Там сымаем одёжу и обувь. Получаете форму, выходите.
Вскоре каждый из нас щеголял пусть не новыми, но чистыми, штанами, рубахой, исподним, шерстяной грубой кофтой, коротким овчинным тулупом и такой же ушастой шапкой, какая сидела на голове у храмовника. Кроме верхних вещей всего по двое. На ноги же выдали низкие, мехом внутрь, с завязками сапоги.
— Теперь идёмте селиться.
Другой вход в этом же здании — и по коридору налево.
В самом его конце три комнаты. В каждой по четыре кровати, стол, стулья, шкаф, сундук и окно. Тут жить парням. Девчонок в другое крыло отведут. Рядом ещё полным-полно комнат, но за всеми дверями тихо. Наш отряд первогодок единственный, не приступивший сразу к занятиям из-за посвящения, которое остальные свершали в прошлые разы.
Первогодки… Смешно звучит слово. Особенно, когда смотришь на некоторых наших детинушек. Из троих моих соседей по комнате только один походил на моего ровесника. Худощавый, сутулый мальчишка с длинными руками и стриженными под горшок русыми волосами бросил на правую от окна кровать свои вещи.
— Э не, мелкий. Эта кровать уже занята.
Высокий крепкий парень с соломенными, как у меня, волосами и голубыми глазами небрежным движением перекинул стопку одежды на одну из двух кроватей, что стояла ближе к двери.
— А мог бы иметь скидку на зелья, — в никуда пробормотал худыш и полез разглядывать внутренности шкафа.
Оценив взглядом размеры своего последнего соседа, я тяжело вздохнул, но тем не менее, опережая верзилу, швырнул через всю комнату на левую кровать от окна свою шапку.
— Занял, — громко сообщил я.
— Э… — застыл на полушаге амбал, явно направлявшийся к той же кровати.
На круглом одутловатом лице с большими тёмными глазами на выкате застыло выражение растерянности. Такой же высокий, как и первый старшак, только шире и чуть толстоват. Волосы короткие, тёмные. Губы пухлые, нос приплюснутый, рот полон крупных редких зубов. Наверное, им обоим по пятнадцать годов — тех, кто старше в школу уже не берут.
Ишь, туши какие наели. И волосы уже лезут под носом.
— Да скинь на пол, и всё, — подсказал блондин.
— А может тебя на пол скинуть? — повернулся я к белобрысому.
— Что?! — рывком вскочил на ноги тот.
Ну, вот и началось. Кто бы сомневался. За драку нам прилетит обязательно, но лучше сразу объяснить старшакам, что со мной так нельзя, чем потом всё пять месяцев терпеть, как я годы в деревне терпел.
